Автор
Взаперти с заключенным — драматический ужас в жестоком загадочном пристанище. Здесь тесно и холодно, где-то под потолком звучит мелодия брата, пытаясь найти работу. А на стенах темные углы скрывают непонятные тени, дышащие прикосновением смерти.
И теперь я хочу продолжить с того момента, на котором мы с тобой остановились.
– На каком? – во рту пересыхает, и кровь приливает к лицу.
– Раздевайся, птаха, – говорит он спокойно и неотрывно смотрит на меня, проникая своим этим тяжелым взором под кожу.
– К-ка-а-к раздеваться? – начинаю заикаться от волнения.
– Полностью, – говорит он, скользя по обнаженным участкам моего тела пристальным взором.
Я не двигаюсь с места, думая, как избежать того, о чем говорит Монстр."
"– Не зли меня, психологиня. Или я пошлю все к хуям и разорву на тебе эти тряпки.
– Не надо, – прикрывая грудь одной рукой, опираюсь на пол и поднимаюсь на ноги.
Колени дрожат, будто после многокилометрового марафона, но я прячу грудь одной рукой, подцепляю пуговицу на брюках второй. Влажная ткань не слушается. Но мне все же удается протолкнуть пуговицу через петельку, и я дергаю бегунок молнии.
– Убери руку от груди, – низкий голос проникает под кожу, вызывая мурашки.
Я смотрю в пол, открываясь Монстру, и чувствую, как соски стягиваются.
– Дальше, – командует он.
Скидывая туфли, встаю босыми ногами на бетон. Я запускаю пальцы под пояс брюк и медленно спускаю их по бедрам, оставаясь лишь в маленьких белых трусиках танга.
– Трусы тоже снимай, – говорит грубо.
Горло сжимает, и руки начинают трястись. Раздеваться перед посторонним, тем более тем, кого я презираю и боюсь до дрожи, – это самый настоящий кошмар.
Спускаю трусики, осторожно откидывая их в сторону и прикрываю треугольник между ног руками, буквально ощущая, как Козырев обжигает взглядом мою грудь, живот и ниже.
– Убери руку, – властно говорит он, и я подчиняюсь.
Убираю руку и кусаю губы до крови, стараясь не смотреть на Монстра.
– Хорошо, – довольно добавляет он. – А теперь встань на колени.
– Что? – вскидываю на него взор.
– Встань на колени, – повторяет он приказ, встретившись со мной взглядом, подавляя мою волю. И я опускаюсь коленями на холодный бетон.
– Хорошая девочка, – хвалит он и поднимается на ноги.
Я слышу скрип ножек стула по полу, но не смотрю на мужчину.
– А теперь приступим к следующей части, – подходит он ближе, и я слышу, как бренчит пряжка его ремня. – Сейчас ты будешь просить у меня прощения, – расстегивает он ремень. – И будешь делать это усердно, – вжикает молнией, и мое сердце уходит в пятки, когда он приспускает брюки и достает рукой эрегированный член. – Давай, психологиня. Работай языком.
