Но можно Бабу-ягу спросить, ну это… как там по-вашему, бабка-курка-млеко-яйки шнель, шнель!
Офицер устало хлопнул себя ладонью по лбу.
– Ох, опять рюсские-е… Найн, почему ми тут должны знать фаш фарфарский язык, а вы не можете хоть щють-щють виучить нормальный немецкий?!
– Потому что мы вас в сорок пятом победили.
– На Чудском озере, – поправился я.
Немец покивал головой и скорбно снял шляпу. Все солдаты, опустив ружья, обнажили головы. Видимо, дедушки и прадедушки в Тевтонском ордене были у многих.
Я гордо выпятил грудь, будто лично участвовал в памятном разгроме крестоносцев, но офицер вновь нахлобучил треуголку на голову и объявил:
– Ви есть арестованы!
– За переход границы без документ.
– У нас есть грамоты царя Гороха, короля Вильгельма, а также личное приглашение на Рождество от посла Кнута Гамсуновича Шпицрутенберга.
– А документ на транспорт?
– Хаус? А технический документ, а проверка состояний, а допустимый скорость на шоссе, а…
– Может, ещё аптечка и запаска? – на свою голову съязвил я.
– Я, я, натюрлих, – даже обрадовался он, кивая подчинённым. – И ещё фы нанесли нам глубокий психологический травматизм, напоминайт про Чудско озеро-о…
Мамой прокуратурой клянусь, четверо солдат при этих словах вытерли скупые слёзы. Я стиснул зубы, чтобы не сболтнуть ещё чего-нибудь, и так наговорил по полной. В этот момент из-за двери высунулась заспанная Митина физиономия.
– Чечилось, Никт Ваныч?
– Немецкие пограничники, кажется, нас арестовывают. Бабу-ягу разбуди, пожалуйста.
– Не-а, – с хрустом потянулся он. – Бабуленьке ежели не вовремя сон перебить, так она и костяной ногой по хребту дать может. Я уж огребал пару раз, так что теперича извольте будить сами.
– Исполнять приказ, младший сотрудн…
– А я покуда с немцами потолкую, может, не всё так печальственно. – Не слушая меня, Митька спрыгнул вниз.
– Гутен морген, герр офицер. Айн проблем, я?
– Шпрехен зи дойч? – не поверил своим ушам немецкий офицер.
– Их бин студенте ан дер дойче слобода, – скромно кивнул наш деревенский увалень.
– Айн гутер педагоге?
– О, я, я! Шпицрутены – зер гут педагог!
Все солдаты понимающие почесались.
Пользуясь моментом, я тихо скользнул в избушку будить наших. От избытка чувств на тот момент у меня это просто идеально получилось.
