Интенсивный роман об убийстве под видом операции по извлечению живого заложника, где любовь и жестокость находят необычное перекличество в тихоокеанском кризисном городе. Мрачная атмосфера борьбы за выживание скрывает сладкие устремления супермена-полицейского, который готов на все, чтобы спасти чужую жизнь....
Похоже, «Взять живым мёртвого» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Из-за меня энто дело началось, с меня и первой спрос.
Бабка, кряхтя, приподняла крышку гроба и, не чинясь, чмокнула розовощёкого принца. Ничего не произошло. Я прокашлялся, шагнул вперёд, зачем-то снял фуражку и поцеловал покойника (или нет?) в лоб.
– Нечестно! Бабуль, в лоб же не считается!
– И впрямь, Никитушка, не по чину тебе будет эдак-то от служебных обязанностей увиливать. В уста целуй, потом отплюёшься.
Кто бы знал, чего мне это стоило. Я примеривался и так и эдак, даже пытался, зажмурившись, вызвать в памяти образ Олёны, бесполезно.
Но и отступать тоже некуда, авторитет командира теряется один раз, второго шанса подчинённые просто не дают. Такова человеческая психология, а у нашего брата милиционера подобные вещи просто гипертрофированы – струсил, снимай погоны, ты больше не офицер!
Короче, я поцеловал…
– Не, не шевелится, – уныло объявил Митяй. – Может, вам, Никита Иванович, ещё раз постараться? Может, подольше как-то или во французской манере, как говорится?
– Митенька, ты бы сам приложился, – напомнила бабка.
– Не для такого козла моя целовалка росла!
– Ох, да ты хоть своим глазом глянь, дышит ли? Может, уже и не надо ему ничего, окромя христианского погребения. Ухо к губам приложи.
Наш доверчивый младший сотрудник сунулся в гроб, и мы с Бабой-ягой, не сговариваясь, в четыре руки сгребли его за загривок, буквально впечатав губы в губы, заставив-таки чмокнуть принца! Как он нас не убил потом, ума не приложу.
Митя, конечно, не принц Йохан. Который, кстати…
– Данке шён! – Молодой человек протёр глаза, несколько удивлённо уставившись на нашу троицу. – О, гроссмуттер Яга! Гутен морген! Оу-у-у!
Неожиданно завыв, он выскользнул из гроба и пулей бросился по пустому коридору. Мы в некотором (да чего уж там, в изрядном!) отупении уставились ему вслед.
– Что это было? – тихо спросил я. – В смысле, Митя!
– Да.
– Ты кого разбудил, дубина?
– Кого приказывали, – сдвинув брови, надулся он. – А этот поцелуй насильственный я вам лично до гробовой доски помнить буду. Вот вам крест.
Я обернулся к Яге. Наша эксперт-криминалистка задумчиво скребла бородавку на носу.
– Чё я те сказать-то хотела, Никитушка? А-а, вспомнила! Уж оченно сильно мне его вой не понравился, шибко волчий напоминает, нет?
Честно говоря, бабка на тот момент подтвердила мои худшие подозрения.
