Царь Горох отказывается казнить Бабу-ягу, но международный судебный приказ из Нюрнберга не оставляет выбора. Старое обвинение в съедении принца Йохана грозит лесной колдунье смертью. Чтобы спасти легендарную ведьму, необходимо доказать её невиновность и раскрыть правду о исчезновении князя.
Похоже, «Взять живым мёртвого» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
А потом заметил, с каким нездоровым интересом больная девушка рассматривает живот святого отца. Первая же дурацкая мысль, стукнувшая мне в голову, вырвалась со словами:
– Батюшка, да вы беременны?
Наместник Брестской крепости резко очнулся, и даже Баба-яга, причмокнув губами, оторвалась от бутылки.
– Простите великодушно, – осторожно начал я, боясь спугнуть удачу. – Как вы себя ощущаете в последнее время, по утрам не тошнит?
– Бывает, когда переем повечеру…
– Селёдку солёную, сёмгу копчёную, грибы в маринаде уважаете?
– А то ж, – безмятежно хмыкнул отец Евстигней. – Ем каждый день без ограничениев. Еда постная, нежирная, организму чрезвычайно полезная. Ну а что на солёное тянет, так я ж не баба на сносях.
– Неужели?
– Не понял?! – кажется, даже обиделся батюшка.
– Все признаки сходятся. В туалет часто бегаете, из-за пуза корешок свой не видите, едите, что захочется, и фантазии разные, типа как мерин рожает. Девятый месяц?
– Да он сам бяременный! – вскинулся наместник, очень вовремя решивший напомнить о себе. – Эй, слуги мои верныя, а ну тащитя ножи булатныя, готовьтя полотенцы чистыя. Будем нашему отцу Евстигнею кесарево сячение делать, иначе яму самому и ня родить!
Бородатый батюшка осел там, где стоял. А в дверях уже появился дебильно хохочущий парень с двумя большими кухонными ножами в руках.
– Да ты с ума сбрендил, что ль, сыскной воевода?! Волею Божией не рожает мужчина! Тяжёлый я, но не грех сие, ибо пуза объём диафрагмой песнопению во славу Божию весьма способствует.
– Уверены? А то вот ваш мерин же…
– Да тьфу на вас, аспиды милицейские!
На миг мне показалось, что я слышу знакомые нотки дьяка Филимона Груздева.
– Не сметь меня кесарить, нет на то воли Божией!
– А как узнать, што нет?! – резонно предложил наместник, пока его слуги и девица в рыболовной сети хватали отца Евстигнея за руки. – Однако ж коли обшиблися мы, так ты великомученяком на иконы войдёшь.
– Не рожает мужской пол! Хоть убейте, слуги диаволовы, а всё едино законы природные, что Господь Бог на небе утвердил, такого беспутства не попустят! Да и нечем мне рожать-то…
– Ну, волей Божьей и мерин рожает, которому тоже нечем, – деликатно встрял я.
– Кесаритя яго, – уверенно подтвердил хозяин дома. – Я рябёночка усыновлю, ежели што не так пойдёть и родной отец ня выживеть…
– Охренели, ироды! – Толстый батюшка Евстигней в полминуты вырвался на свободу и, скривясь в дверях, проорал напоследок: – Да чтоб вы подавились тем жеребёночком! Забирайте, не жалко.
