Автор
Ло прошивали бело-желтые разряды молний. Командир эскадрильи — черная космическая лодка с веселым узором зеленых и золотистых квадратов — пялился на бесконечный город внизу, несмотря на его значительную роль в захвате планеты для Новой Республики.
"" — Вы… что вы такое говорите?
Мордашка вздрогнул и посмотрел на ошарашенного собеседника, словно только сейчас сообразил, что не один.
— Когда Йсанне Исард приказала «Лусанкии» взлетать с Корусканта, — устало пояснил он, — было разрушено множество зданий, и среди них то, в котором мы с женой устроили свой дом.
— Я все это знаю. Это есть в вашем досье. Что вы такое говорили про женщину, которой восхищались?
Про себя Гарик пел от радости. Тригит напрочь позабыл про допрос.
— Теперь нет смысла скрывать, — вздохнул Мордашка.
Адмирал поперхнулся.
— Вы… шутите?
— А вы с ней встречались когда-нибудь?
— Разумеется. Несколько раз.
— Вот и я тоже. И каждый раз — словно по мне прокатился грузовоз. Какая рассудительность, ум, сила, власть, ощущение предназначения! Я отдал бы ей все — семью, честь, ранг, имя, — он тряхнул головой. — Пустые мечты, которым не суждено сбыться.
Лоран печально затих, перевел дыхание, смахнул с лацкана невидимую пылинку и уставился в пространство.
— Даже сам ее запах, — пробормотал он. — Такой чистый, как будто она была придирчива и бескомпромиссна в вопросах гигиены, как во всем остальном в своей жизни. И мягкая примесь духов. Знаете, адмирал, она совершенно не переносила сладких запахов в отличие от многих женщин.
Совершенно сбитый с толку свалившимися на голову откровениями Тригит только кивал.
— Кожевенное дерево, — мечтательно подсказал он. — Не всякая женщина отважится пахнуть им."
"— Верно, — Гарик меланхолически улыбнулся. — А теперь мертвы обе мои любимые женщины. Еще одна причина стереть с лица Галактики пятно Альянса. Моя личная причина.
— Я вас понимаю, — серьезно утешил его адмирал. — Да, конечно, пусть ваши ДИшки составят эскорт «Неуязвимому».
— Благодарю вас, сэр.
Голограмма погасла. Через минуту включился интерком, но из динамика раздался не голос, а аплодисменты и улюлюканье экипажа.
Ухмылка, в которой расплылся Мордашка, принадлежала не Дарилльяну, а ему самому.
— Спасибо, спасибо! Я вас всех люблю, мои милые! Если кому нужно представление, обращайтесь ко мне в любое время. Специализируюсь на имперских безумцах.
