– Или ты… О, щьерт побери. Маза фака, Зинка, ты втюрилась в этого зверя?
– Кто втюрился? – поинтересовалась появившаяся из ниоткуда Варькина. В ее руке был зажат вафельный торт, от которого она с хрустом отгрызала огромные куски.
– Никто, – огрызнулась я, поднимаясь на ноги. – Еще раз скажете подобную глупость я затолкаю вам этот торт…
– Куда? Туда, куда ты свою гордость затолкала? – хихикнула Лизка. Я сжала кулаки и пошла было в рукопашную, но услышала сирены скорой и полиции и передумала устраивать потасовку.
– Эх, бегаем, как загнанные лоси, – вздохнула Катерина. – Валим девочки, после спарринг устроим. Сейчас нас ждут пальмы и прочая экзотика.
– Шапка – огонь, – ошеломленно вякнул Михуил, обозрев мою потрепанную персону, замершую на пороге гостиничного номера.
– Ты еще не видел мои брюки с тыла и лопаточку, – рявкнул я, бросая на пол руль от машины, стоящей как истребитель. Зеркало, висящее напротив входной двери отразило зверскую рожу бородатого трансвестита в розовой шапочке с завязками, свисающими дурацкими кисточками на изгвазданное вусмерть пальто.
– Ладно хоть жив остался, – хмыкнул верный оруженосец. Я схватился за свербящий подбородок и зачесался как шелудивый пес, на пальцах тут же появились следы копоти и, черт, чего-то блестящего. Давненько меня так не мудохали. И кто? Чертовы бабы. У которых и разум-то коллективный – один на троих. И этот разум направлен точно не на созидание. – Боюсь даже спрашивать. Ты каким-то чудесным образом встретился с отрядом «Голубых котиков», приехавшим на обмен опытом с нашими десантниками или попал под комбайн? Ну не поверю я, что ты наткнулся на что-то более разрушительное в этом замшелом Зажопинске. И почему на тебе чепчик девочки переростка? Холод, ты меня пугаешь.
– Потому что идти через весь город, с головой пробитой твоей битой, довольно травмирующее для окружающих мероприятие, – зло выплюнул я, скидывая пальто прямо на пол. Из кармана выпал розовый совочек, вырванный мною в бою у воинствующей Лягушонки. Мишаня хрюкнул, но видя мое состояние не стал усугублять.
– Холод, а брюки у тебя порваны в интересном месте… В общем не могу промолчать, – застонал дружище, захлебываясь смехом. – Ну, шапка девочкина и штанцы на попе зазывно апгрейднутые, надеюсь не взаимосвязаны? Ты же не того-этого?
– Придурок. Убью, – рявкнул я, раздирая на груди испорченную рубашку, не заморачиваясь расстегиванием пуговиц. – Найду и убью. Загрызу. А Промсардельку я…
– Ну просто варвар. Эх, Егорка.
