– Что? Да, конечно. Я ведь замужем.
– Я имею в виду не это, – с досадой сказал он.
– Я говорю о страсти. О роковых ошибках.
– Мне кажется, в вашей жизни было что-то… Роковое. У вас такие глаза!
– Роковое? Да, я много страдала.
– Нет, я страдала из-за того, что не могла вести тот образ жизни, к которому привыкла. Видите ли, я росла в семье, где все меня любили и баловали. Мой отец…
И вновь полился поток воспоминаний. «Не то», – подумал он. Вдруг Ада Станиславовна вскользь обронила «Ная». Монти насторожился. Как можно безразличнее спросил:
– Моя подруга, я же вам сказала, – с некоторым раздражением ответила Ада Станиславовна.
– Дело в том, что среди моих знакомых есть некая Наина Львовна. – Какой смысл скрывать? – Поэтому я и подумал…
Ада Станиславовна вздрогнула. Ее лицо вдруг исказилось:
– Ну, конечно! Модельный бизнес! Как я сразу не догадалась! Ну, разумеется, вы должны ее знать! О! Она повсюду! Это мой крест! Я вечно на нее натыкаюсь! И здесь она успела! Может, вы любовники?!
Ада Станиславовна говорила на повышенных тонах, почти кричала. Любое упоминание об успешной подруге было для нее невыносимо. Монти не знал, что ему делать? Оправдываться? Собственно, за что? Попытаться перевести разговор в другое русло?
– Ада, кто там? – раздался вдруг старческий голос. Монти невольно вздрогнул. В дверях стоял Станислав Казимирович. В пижаме и тапочках. Из-под коротких штанин торчали голени со вздувшимися венами.
– Папа, я же сказала: это ко мне!
Тот с удивлением смотрел на Монти. Старик наморщил лоб, внезапно лицо его просветлело.
– Ах, это к Стасику! Коллега! Ну, конечно! Вместе учитесь? А его, знаете ли, нет, молодой человек. Он работает. Да. Работает.
– Я понял, – и Монти поднялся. – Я, пожалуй, пойду. Спасибо за чай, Ада Станиславовна.
– Папа… – та в отчаянии закрыла ладонями лицо. Монти почувствовал жалость.
– Проводите меня, – попросил он.
Ада Станиславовна вскочила:
Он снова очутился в темной прихожей.
– Вы придете еще? – спросила она.
– Да. То есть, нет. Все это странно.
– Я буду к вам приходить.
«У меня еще есть шанс ее разговорить», – подумал Монти. И открыл дверь. Ада Станиславовна стояла на пороге, у нее в глазах было отчаяние.
– Вы не поняли, – тихо сказала она. – Я так одинока.
Он бежал вниз по лестнице, не дождавшись лифта. В горле вновь стоял комок. Он не знал, вернется ли еще в эту квартиру. Ему было больно. Вечером, в клубе, у Монти было паршивое настроение. Посмотрел в зал.
