Внутри закрытого мира дисциплинарной службы ждал разрыв. Начальник группы захвата — широкоплечий капитан с мрачным взглядом, выглядел будто привел к власти вечность. Когда вор Варяг повернулся, его встретил холодный тон: "Не делай резких жестов. Мои парни готовы на все. А говоря искренне, я не имел приказа доставить вас сюда."...
Группа Коляна крадучись поднялась на второй этаж по устланной ковром широкой лестнице с золочеными перилами и повернула в то крыло здания, где исчез Цыган со своими людьми. Гробовая тишина в комнатах вызывала скверные предчувствия, и Колян даже не особенно удивился, увидев мертвецов.
– Где ты, сука?! – завизжал, не выдержав гнетущего напряжения, один из пехотинцев. – Выходи, гад!
Ответом ему было молчание. Колян кожей чувствовал, что его люди готовы уже обратиться в бегство.
– Кто попробует сделать ноги без моей команды, пристрелю на месте, – предупредил он, понимая, однако, что страх перед невидимым убийцей может в любую минуту пересилить страх перед грозным бригадиром.
В голову Коляну закралась крамольная мысль о том, что пора сваливать из этого зловещего особняка, наплевав на задание, – слишком уж паршиво все складывалось. Однако вся гордость и упрямство Коляна восставали против такого малодушия. «Ладно, прочешем весь второй этаж, а там видно будет», – подумал Колян. Однако уже следующая комната оказалась тупиковой.
Колян обвел взглядом углы помещения, явно служившего будуаром. Укрыться тут было решительно негде – резные стулья с инкрустацией, такой же туалетный столик и диванчик, этажерки с цветочными горшками, всюду какие-то бабские безделушки… Колян увидел себя и своих людей в огромном зеркале, вделанном в стену. Его поразило растерянное выражение собственного лица. У пятерых бойцов, хмуро топтавшихся за его спиной, был такой вид, словно они в следующую секунду пустятся наутек.
Внезапно Коляну показалось, будто по зеркальной поверхности пробежала дрожь. В следующий миг раздался частый приглушенный стук, и зеркало взорвалось изнутри, обдав Коляна потоком сверкающих осколков. Бригадир инстинктивно зажмурился, а когда открыл глаза, стук и звон прекратились.
– Брось пушку, – ровным голосом произнес полноватый, добродушного вида мужчина."
"Выражение его глаз не вязалось с его безобидным обликом – холодный, брезгливый взгляд не оставлял сомнений в том, что толстяк в любую секунду готов спустить курок. Колян невольно обернулся. Его люди, все пятеро, вповалку валялись на полу, загромоздив собой дверной проем. Нога одного из них все еще дергалась в конвульсиях.
