Автор
Девушка в коротком хитоне и синей гимнастической колготке сидела у его груди, наблюдая за закатом над чужим морем. В свете заката она рассказывала о невероятных приключениях, переживаемых вдали от родного дома. Закат был ярким и торжественным, а ее история — наполненной опасностями и чудесами....
Все та девушка со светленьким каре – в солнцезащитных очках и вишневой помадой на поджатых губах сидит перед ним. Помада размазалась после неожиданного настойчивого поцелуя, но девушка не замечает этого, а он не говорит.
– … Но я хочу видеть твою искренность, господин Ящерица. Ты мне нравишься, и ты знаешь это.
– Знаю. Я от тебя без ума. И ты тоже должна об этом догадываться.
Они говорили долго и эмоционально. И было видно, что девушка и сердится, и обижается, и переживает, но старается понять.
– У меня сердце не железное. Начнешь кидать его, сразу же разобьешь.
– Я обещаю, что буду держать твое сердце очень аккуратно. К тому же моим рукам нужно обо что-то греться, помнишь? И, правда, прости меня. Не оставляй, хорошо? Хорошо? – И он искренен. Верит в то, что действительно будет бережно обращаться с юным сердцем. Нет, не верит – он знает. И пытается сказать о самом главном, о той, что сейчас сидит на соседнем ряду загадочного кинотеатра.
– Не хочу ничего про нее слышать.
– Да, теперь – да. Прошлое.
– Отлично. Тогда не будем вспоминать о прошлом и будем жить…
– Настоящим?
– Сам живи настоящим. Я в вашем всеобщем представлении – ребенок, так что буду жить будущим. Но, в принципе, – она смотрит на него другим взглядом – взрослым, чуть ироничным, – давай жить настоящим. Пока что оно очень прикольное."
"Да, сначала она казалась этакой милой зверушкой, которая может чуть-чуть куснуть за палец, забавной подружкой.
Ее бы еще надо перекрасить. Сама-то не догадается. И в горы ее так никто не отвезет. И защитить от Ника будет некому. Малышка… Его собственная и неповторимая, которая вот-вот вырастет. И ей в этом нужно немного помочь.
Где-то раздалось тоскливое завывание ветра.
– Вот видишь, – произнесла Инна тихо, но уверено, и светлее волосы ее вдруг растрепались мгновенным порывом ветра. – Ты знаешь, что тебе нужно.
– А как же ты? – горечь в голосе Дэна казалась обжигающей.
– Теперь я могу признаться. Сама себе. Мое время в твоем сердце истекает. Я останусь только в твоей памяти. – Тонкие мертвенно-бледные руки сняли с головы венок из ромашек.
