Автор
За окном электролинии и живописные ландшафты поезда: деревья, цветы и озеро вдали от дома. Ощущение чего-то важного и волнующего — встреча со старыми знакомыми после долгого пребывания. Радость встречи с родными и друзьями взмушекает как неведомое желание быстрее оказаться там, где сердце и душа ждут....
— Пойдём, подышим свежим воздухом, — увела Клинскую с собой.
— Алка права. Саш, ты перегибаешь, — очередной наезд от Лёхи.
— Да пошли вы! — психанула и побежала к выходу.
— Пусть идёт. Может, подумает своей башкой, что иногда нужно промолчать.
Маша и Алла стояли на мостике и о чем-то разговаривали. Пригорало подойти, но Алка умеет убеждать людей, так что пусть поговорят.
Сидел на стуле и всматривался в рисунок частичек мякоти сока на дне стакана, когда сзади подошла Маша и обняла за шею.
— Я не злюсь... — шепотом на ухо.
Потерлась носом о мою щеку. С сердца упали тиски.
— Машенька, у меня ты одна... Всё что было — давно в прошлом...
— Я знаю... Я тебя тоже люблю...
Глава 45
Просматриваю карту движения машин по рейсам. Всё без изменений. Есть одно отклонение, но там аптека. Заболеть могло у водителя что-нибудь.
Человечек отзвонился, что ничего подозрительного не было. Он новый и эта сучка Ковалевская вряд ли его направит куда надо. Но уши он греет.
Звоню Кравцову и вызываю к себе. Приходит с каким-то волнением.
— Что-то случилось, Роман Эминович?
— Садись. Разговор будет конфиденциальный.
— Хорошо...
— Кто из водителей у нас работает примерно полтора-два года?
Он задумывается, поднимая глаза вверх."
"— Хомутов... И Абрамов... Последний чуть больше года. Остальные давно... А что?
— Ничего. Кто-нибудь из них тесно общается с Ковалевской?
— Да ну! Вы что?! Она же вся из себя такая королева, а это челядь,-кривится.
— Может случайно видели? Разговаривали где-то...
— Да, видел.
— Понятно. Спасибо! Можете быть свободны, — отпускаю его.
Смотрит на меня косо, но выходит без вопросов.
Яна сама здесь всего два года работает. За полгода стала из статистки заведующей отделом логистики. Подозрительно как-то...
Эх, если бы не сердце отца, прижал бы его к стенке и попросил объяснений. А так только догадки. И они хреновые... На первом месте — любовница. Но я даже думать об этом не хочу. Для меня наша семья всегда — святое.
Заходит Маша, ставит на стол чашку кофе. Ксения Анатольевна заболела и теперь Клинская ещё и за неё.
— Как подвижки? — кивает на экран компьютера. Там карта.
— Никак. Пока...
— Ром... — мнётся. — Мне кое-что надо тебе сказать...
— Ну, — беру чашку.
— Только не пей, — давит мне на руку, опуская кофе обратно на стол. — А то захлебнёшься.
Так-с! Что-то серьёзное. Я в голове прокручиваю варианты.
— Яна была любовницей твоего отца, — тихо.
