Автор
Женщина сияла под козырьком, ее привлекательность ясно выказывалась даже через ткань шляпы. Давид стоял за парадной дверью нового дома и внимательно наблюдая за незнакомкой, его опыт говорил о том, что он может отличить привлекательную женщину в мгновение ока.
Студенты, разморённые то ли этой жарой, то ли его непривычно скучной лекцией, откровенно зевали. Кто-то задумчиво смотрел в окно, кто-то тайком втыкал в телефон, наивно полагая, что Давид этого не замечает, кто-то о чём-то шептался, но такие были в меньшинстве, день был настолько сонным, что даже болтать было лень. Вот и как в таких условиях работать? Давид проехался ладонями по кафедре, обхватил ту с боков и чуть по-иному распределил вес тела, чтобы облегчить нагрузку на поясницу.
— Остановимся на симптоме Воскресенского, так называемом «симптоме рубашки».
Он не рассчитал. Звонок прозвенел прямо на середине предложения. Студенты тут же повскакивали со своих мест и, не дожидаясь, пока Давид закончит, потянулись к выходу. Хотя обычно они проявляли больше уважения, сегодня явно что-то не задалось.
Давид снял очки и устало растёр переносицу. В приоткрытую форточку доносились громкий щебет птиц, шум городского трафика и нервирующие звуковые сигналы светофора, расположенного дальше по улице, но такого громкого, что его было слышно и за квартал.
— Давид Ефимович…
Давид обернулся. Уставился на девчонку, топчущуюся в проходе. То есть это он её девчонкой называл. Так-то Лена была сильно старше своих одногруппников. В отличие от них, ей за обучение платить было нечем, а пробиться на бюджет получалось далеко не у всех.
— Я тут уточнить хотела…
— Да, пожалуйста.
Лена подошла ближе, плавно покачивая бёдрами. Склонилась над разложенными на кафедре распечатками, что-то затараторила, достаточно фамильярно положив свою ладонь на его руку. Девчонка с ним в открытую заигрывала. Уже не в первый раз. Почему он этого не пресёк? Потому, что не хотел быть с ней жестоким.
