Автор
Женщина сияла под козырьком, ее привлекательность ясно выказывалась даже через ткань шляпы. Давид стоял за парадной дверью нового дома и внимательно наблюдая за незнакомкой, его опыт говорил о том, что он может отличить привлекательную женщину в мгновение ока.
Ну же, Бэлла. Почему тебе было так важно быть поближе ко мне?
— Потому, что без тебя я умирала! — заорала Бэлла, и даже ей самой это показалось излишне мелодраматичным. Киношным даже. Но что поделать, если она так чувствовала? Если бурлящие внутри эмоции, вскипев, сорвали крышку цивилизованности и вбитых в голову правил о том, как должна себя вести каждая приличная понимающая, всепрощающая и всё умеющая суперженщина. Выпуская наружу живущую в каждой такой суперженщине вздорную хабалистую истеричку, изголодавшуюся по старому доброму скандалу.
Бэлла даже вскочила и оттолкнула сидящего на корточках Гройсмана, от чего тот упал на задницу. Вскочила — и заметалась туда-сюда по песку. И металась так до тех пор, пока он её не остановил, зайдя бесшумно со спины и прижавшись к затылку губами.
— Почему? — повторил Давид. И так он ей надоел со своими вопросами, что Бэлла тихо ответила:
— Потому что я тебя люблю.
На «люблю» голос предательски сорвался. И в этом сорвавшемся голосе утонуло его «О боже»… Бэлла попыталась избавиться от рук Гройсмана, но он ей не дал.
— Прости меня.
— За что? — всхлипнула Бэлла.
— За идиотскую реакцию. За эти недели порознь. Их не должно было быть. И больше не будет. Ни дня. Всё, Бэлла, хватит. Мы поженимся.
У неё голова шла кругом! Ещё совсем недавно о таком Бэлла не могла даже мечтать, тоскуя о нём, воя в пропитанную ароматами кедров и оливы подушку.
— Нет. Я не могу. Сначала… — выдохнула, — …сначала я должна рассказать тебе о своей жизни. Так будет правильно.
За два месяца, что они были вместе, Бэлла несколько раз пыталась. Но… Вы хотя бы представляете, как нелегко рассказать человеку, которого любишь, которым восхищаешься и которого всем естеством желаешь, что долгие-долгие годы ты была… нет, не шлюхой даже.
— Тш-ш-ш. Нет.
