Автор
Женщина сияла под козырьком, ее привлекательность ясно выказывалась даже через ткань шляпы. Давид стоял за парадной дверью нового дома и внимательно наблюдая за незнакомкой, его опыт говорил о том, что он может отличить привлекательную женщину в мгновение ока.
— Ну, ты чего? Забыл, что ночь на дворе? Люди спят…
Родион икнул и замолчал, глядя на него внимательными тёмными глазёнками, сейчас мокрыми от слёз и опухшими.
— Что глядишь? Тебе мама дала лекарство? Горячий ты, Родька, как печка.
— Ма-ма…
— Так ты, сынок, уже болтаешь? Ну, молодец! Тогда тем более не реви. Скажи, что надо. М-м-м? Может, пить? Давай попробуем. Это твоя бутылка?
Гройсман нёс какую-то чушь, но это было неважно. По опыту собственного отцовства он знал, что детям главное просто заговорить зубы. Отвлечь.
Давид усмехнулся. Провёл по сахарной щёчке пацана костяшкой указательного пальца и почувствовал на себе Бэллин взгляд.
— Справилась?
— Да.
Спальня Бэллы была достаточно большой, но когда она вошла внутрь, чтобы установить контейнер с водой на место, им как будто стало в ней тесно.
— Тебе хорошо удаётся обращаться с детьми.
— У меня две дочки, если ты об этом.
— И где они?
— Здесь. Одна пока с матерью живет. С Любкой, ты её видела.
— Та симпатичная брюнетка? Так это твоя жена?
— Бывшая, если точнее. А Лилька уже самостоятельная и живёт отдельно.
Бэлла закончила возиться с увлажнителем и, сложив руки на груди, подпёрла попкой комод, на котором он стоял.
— Сколько ей?
— Двадцать семь. Прикидываешь, сколько мне?"
"— Нет! То есть… какая разница? — Бэлла нахмурилась, оторвалась от комода и пошла к нему: — Спасибо, что помог.
— Знаешь, у меня другая идея. Поспи лучше ты. А я с ним посижу. Мы вроде неплохо поладили.
— Нет! Ты что? Это абсолютно неудобно.
— Неудобно кому? Глупости какие. Мне завтра к третьей паре. Так что ещё отосплюсь. Всё! Не спорь. Зачем-то же я здесь нужен? Ты выглядишь измученной.
— Но…
— Если я не справлюсь — ты это услышишь даже сквозь сон. Ну, сынок, давай, помаши рукой маме.
Отвечать Бэлле не пришлось. Это за неё сделал Родька, вяло взмахнув пухлой ручонкой и снова спрятав лицо у Гройсмана на груди.
Так они ту ночь и пережили. А потом был ещё день, и ещё ночь, когда он уже вернулся к себе, обещая оставаться на связи. И это была тоже идиотская затея! Потому что поводов для звонка у Бэллы, к счастью, не оказалась — Родик стремительно шёл на поправку, а он, дурак, сидел у телефона, как пёс, и ждал. День ждал… Второй.
