Автор
Женщина сияла под козырьком, ее привлекательность ясно выказывалась даже через ткань шляпы. Давид стоял за парадной дверью нового дома и внимательно наблюдая за незнакомкой, его опыт говорил о том, что он может отличить привлекательную женщину в мгновение ока.
Родька стал дремать, а после и вовсе провалился в крепкий младенческий сон.
Когда Давид вернулся в кухню, пельмени уже были долеплены и сунуты в морозильник. А Бэлла занималась тем, что подметала пол.
— Мотя ушла. Вспомнила вдруг, что у неё какие-то дела. Как будто я дурочка и не понимаю, что ею движет! — возмутилась Бэлла, сдувая упавшие на лицо волосы. Она так и не переоделась. Гройсман глядел на затянутые в капрон ножки с педикюром белого цвета и гадал — чулки на ней или колготы? Почему-то склонялся к чулкам.
— И что же ей, по-твоему, движет?
— Желание нас свести!
— Ну и что?
— В каком это смысле?
— Ты против?
И снова Бэлла открыла рот, и снова не нашла слов. Вернее, нашла, но не сразу, а когда это случилось, её голос еле заметно дрожал.
— Н-нет. Н-но наши отношения совершенно точно не её ума дело!
Нет. Нет! Значит, за время, что они не виделись, Бэлла не передумала. Признаться, у него внутри сидел этот страх. Только Давид старался о нём не думать до тех пор, пока это вовсе не утратило смысл.
— Бабам только дай кого-нибудь пошипперить.
— «Пошипперить»? Давид Ефимович, вам сколько лет? Откуда в вашей речи этот дурацкий молодёжный сленг?
— Мне пятьдесят два и я преподаю в универе. Так что мой словарный запас вполне объясним. А вот вы, Бэлла Георгиевна, рассуждаете как занудная старушка-библиотекарша. «Дурацкий молодёжный сленг»… — вполне удачно спародировал Бэллу Гройсман и, довольный сам собой, хотел было отвернуться, чтобы вернуть вымытые чашки на место, но так и замер, наблюдая совершенно невероятную картину.
— Мне сорок, как вы уже знаете. И в университетах я не преподаю.
— А что делаешь? — боясь спугнуть окутавшую их лёгкость, поинтересовался Гройсман.
— Да ничего, — всё ж спугнул! Вон как она моментально захлопнулась! — Сына воспитываю. И на этом всё.
— Ну, это тоже важное дело. Парень у тебя растёт отличный.
— Да…
Давид мог спросить, чем она занималась до того, как ушла в декрет, но нутром чувствовал — соврёт или не ответит. И поскольку ему не хотелось ни лжи, ни ещё большей таинственности, решил эту тему не развивать.
— А ты была…
— На встрече. Деловой. Одному хорошему человеку понадобилась моя консультация.
— И как всё прошло?
— Пока никак. Но у меня есть некоторые соображения. Может, что и получится.
— Я в тебе не сомневаюсь.
— Что очень странно.
