Автор
Ленинград весной 1974 года выглядел как во времена кратких радостей: солнечно и тепло, а люди шли по своим обычным дорожкам. Трофимов, известный вузы Ленинграда ученый, ступал уверенно, словно шагает на зарплату за тридцать тирских шекелей — символическую оплату за работу с секретными документами в Эрмитаже....
Перчатки он тоже выбросил. Теперь можно вообще ничего не бояться: ни отпечатков на «плетке» не оставил, ни следов пороха на руках нет. При правильном раскладе оставалось доехать до станции, сесть на электричку, отъехать в любую сторону, лишь бы подальше, а оттуда уже выбираться домой…
Но расклад был неправильный: и заказчик нарушил договор, да и он облажался. Это все осложняло. По правилам, если мокродел виноват, надо вернуть оплату. Но как поведет себя обманутый в ожиданиях заказчик, никогда неизвестно.
Погруженный в тяжелые размышления, Комар почти доехал до шоссе, но за последним поворотом дорогу ему преградил знакомый зелёный «Москвич».
Он остановился, заглушил мотор и бросил мопед под ноги. Остановившие его парни подошли почти вплотную, обступили с трёх сторон.
– Куда спешишь? – доброжелательно спросил он. – Бабки взял, работу не сделал и рвешь когти? Так не бывает!
– У меня промахов не бывает! – парировал Комар. – А сегодня сразу четыре! А «плётка» ваша, маслята тоже ваши! Интересное кино получается! Почему так, как думаете?
– Да потому, что ты ссучился! – сплюнул Арап. – И базарить с тобой честным ворам западло!
И действительно, о чем тут толковать? Судьба заезжего чистодела однозначно решена: еще минута – и он будет лежать бездыханным на пыльной проселочной дороге города, где никто не знал его настоящего имени.
Арап едва заметно кивнул, и Зуб резко взмахнул рукой.
