Небо темное и тяжелое, клубящийся черный дым, как будто скрывается за гигантскими трубами промышленных зон. Убогий район с чадящими электростанциями и гремящей железной дорогой — серость несусветная. Внутри трехкомнатной квартиры, казалось, мир иссяк: отдельное пространство заставило мать взъелиться....
Уперев руки в бока, он надвинулся на Семена и зашипел прямо в лицо:
– Вешайся, мурло! – для наглядности провел пальцем по горлу.
Семен резко повел головой, будто собираясь его ударить, и татарин пугливо отпрыгнул назад.
– Ничего, ты у меня еще подергаешься, – уже издалека пригрозил он. – В петле.
Татарин подошел к смотрящему, подсел к нему, что-то долго шептал тому на ухо; в конце концов тот, хищно глядя на Семена, кивнул. И это, похоже, был приговор. Возможно, смертный. Это на воле прощается многое, а здесь слишком все серьезно, чтобы спускать обиды.
– Влип ты, братишка, – заметил Волынок.
Свою поддержку он предлагать не стал. Что, впрочем, неудивительно. Законы неволи просты и циничны: здесь каждый за себя. И это не просто слова. Вот если бы Волынок был в одной команде с Семеном, если бы они дали слово помогать друг другу... Но к этому еще нужно прийти. Так что вначале Семен должен победить в противостоянии с татарином, сторону которого занял отрядный смотрящий. Против Семена сила, одолеть которую мог только человек отчаянный и безбашенный.
"Завхоз, он же старший дневальный, показал новичкам их места. Семену было все равно, куда его положат. И Волынка вполне устроила шконка, которую он получил. Ему сейчас неважно, где спать, лишь бы подальше от Семена. Вроде бы и в приятели набивался, а жареный петух прокукарекал – и все, кончилась дружба.
Зато у татарина мощная поддержка. Он это осознает и смотрит на Семена, как забойщик скота на быка. Еще не время пустить в ход нож, но как только пробьет час, жертва будет забита.
Впрочем, татарин поставил на кон свою репутацию. Поэтому он не отступится. А у Семена ставка не менее высокая: решается его судьба. Тут или пан, или пропал, третьего не дано.
Сэм хорошо помнил случай с Самокуром. Он почему-то решил, что этот человек для него неопасен, и эта слабина едва не стоила ему жизни.
Семен получил матрас, белье, постелил постель, кое-как обустроился на новом месте. Сел на табуретку в проход. До ужина еще целый час, затем барак заполнится зэками, будет тесно и шумно. А пока все спокойно.
