Небо темное и тяжелое, клубящийся черный дым, как будто скрывается за гигантскими трубами промышленных зон. Убогий район с чадящими электростанциями и гремящей железной дорогой — серость несусветная. Внутри трехкомнатной квартиры, казалось, мир иссяк: отдельное пространство заставило мать взъелиться....
Только смотри, если напьюсь, могу твою жену за жопу взять...
– Зачем так грубо! – поморщился Алекс.
– Да? Ну, тогда я мягко ее за жопу возьму! – гоготнул Нахрап.
И остальные бандиты подхватили этот идиотский смех. Усыгину пришлось ждать, пока они успокоятся.
– Ладно, шучу я, – икнув, сказал Нахрап. – Нормально поговорим. Если честно, мне самому интересно, как ваш банковский бизнес устроен. Развиваться надо...
– Я сам не специалист, финансовых и экономических институтов не оканчивал, но в тонкостях банковского бизнеса разбираюсь не хуже некоторых профессоров, – натянуто улыбнулся Алекс.
– Да, жизнь – это такая штука. Если раком загнули, то уже не разогнешься. Это я о том, что даже не пытайся спрыгнуть с нашего кукана. Если с ментами свяжешься или с конторой, мы с тебя за это спросим. Жить хочешь? – страшный в своем ледяном спокойствии, спросил Нахрап.
– Д-да, конечно.
– Тогда не дергайся. Будь как девочка под мальчиком, расслабляйся и получай удовольствие.
– Но я не девочка.
– Поверь, это нетрудно устроить.
– Ну, нет, что вы! Никаких ментов! Никакой конторы!
– Тогда жди меня в гости... Ты на Шаболовке живешь?"
"Вообще-то Алекс еще в начале года переехал в дом на Раушской набережной, но квартира на Шаболовке осталась. Родители сдали ее своим хорошим знакомым, но те недавно получили квартиру где-то в московских новостройках и съехали.
Глава 24
Нахрап не просто смотрел на Наташу, он пожирал ее глазами.
– Не, ну мне говорили, что у тебя клевая жена, но я как-то не думал, что настолько, – признался он.
– Какая есть, вся моя, – улыбнулся польщенный Алекс.
Наташа сидела за столом и, потупив глаза, неторопливо отделяла ножом и вилкой кусочек от отбивной в сырном кляре.
Она действительно чертовски хороша. И повзрослела за последние два года, и стала еще более женственной. Только Алексу она уже надоела. И он бы от нее уже давно избавился, если бы не Пуп.
Но Пупа он больше не боится. Потому что этот парень, как оказалось, ничего не стоит. Что Кит размазня, что этот – никакого от них толку. А если вдруг что, всегда можно будет обратиться к солнцевским, они волынских неудачников по стенке размажут.
