Небо темное и тяжелое, клубящийся черный дым, как будто скрывается за гигантскими трубами промышленных зон. Убогий район с чадящими электростанциями и гремящей железной дорогой — серость несусветная. Внутри трехкомнатной квартиры, казалось, мир иссяк: отдельное пространство заставило мать взъелиться....
– Не надо ничего смотреть. Объява по этапам уже прошла, его приговорили; значит, осталось только спросить...
– Значит, я должен сдать тебе Ганса? – недобро усмехнулся Семен.
– Да, ты его сдаешь, и никаких к тебе претензий.
– Я все понял, Поливан. Только и ты меня пойми: я своих пацанов не сдаю.
Семен действительно все понял. Ганс – это всего лишь повод. Может, он действительно в СИЗО скосячил, но Поливан сейчас не столько с него спросить хочет, сколько Семена унизить. Это будет сокрушительный удар по его авторитету, если Семен сдаст Ганса блатным.
– Но тут воровская постанова.
– Я знаю ваши законы. И уважаю их. Но Ганса без разбора сдать не могу. Может, и сдам, но сначала разбор.
– Значит, ты его покрываешь? – зло и с угрозой спросил Поливан.
– Сначала разбор.
Кто-то сзади тронул Семена за рукав. Это привели Ганса. Но разговаривать с ним смысла не имело. Да и Поливан также не собирался его допрашивать.
– Значит, ты гада покрываешь?
Примерно это Семен и ожидал услышать.
– Я своего пацана без разбора не сдам.
– Значит, ты сам гад!
Это была ключевая фраза, после которой могло последовать что угодно. Поэтому Семен и не упустил момент, когда Поливан набрал в легкие воздуха больше, чем следовало бы. И вовремя подставил свою ладонь под половинку бритвенного лезвия, которое он выдул изо рта. «Мойка» должна была выбить ему глаз, но впилась в указательный палец левой руки.
"Вор подставил под удар предплечье, но Семен своей мощью пробил этот блок. Добавил левой. Снова правой, а когда Поливан поплыл, добил его ногой в челюсть. Спасибо Гусаку, четко поставил ему мае-гери и скорость высокую привил. Теперь ногами Семен работал почти так же быстро, как и руками.
Правда, он и сам едва не нарвался на такой же удар, но последовавший в прыжке. Один из воровских бойцов оказался каратистом, однако Сэм вовремя ушел в сторону, а прыгуна принял на себя Гусак.
Воровские бойцы вооружились остро заточенными арматурными прутьями, но и спортсмены знали, на что идут. И у них в голенищах «прохорей» свои сюрпризы. И заточки там, и молотки с заостренными краями...
Семен увернулся от одного прута, зато при этом пропустил ногой в спину.
