Небо темное и тяжелое, клубящийся черный дым, как будто скрывается за гигантскими трубами промышленных зон. Убогий район с чадящими электростанциями и гремящей железной дорогой — серость несусветная. Внутри трехкомнатной квартиры, казалось, мир иссяк: отдельное пространство заставило мать взъелиться....
Короче, берешь машину, трех бойцов и едешь за Наташкой.
– Куда?
– В поселок Волынский. Делай что хочешь, но найди ее. Я думаю, она сейчас у брата.
– А брат где живет?
– Может, мне самому туда съездить? Может, мне самому ее найти?
– Да нет, я сам.
– Ну, спасибо, братан! Вовек не забуду...
Нахрап потянулся к телефону и позвонил Алексу. Усыгин должен знать, где живет Игорек, он-то и подскажет адрес.
У Наташки на роду написано быть проституткой и наркоманкой. Правда, в притон он ее не сдаст, это слишком дешево для нее.
Нахрап не позволит ей увильнуть от судьбы. Она будет работать на него, и ее бестолковый брат поймет, каково это – связываться с Нахрапом...
Глава 27
От Москвы до вологодского лагеря – трое суток в «столыпинском» вагоне, а обратно, на обычном поезде, – всего одна ночь. И Семен готов был проделать этот путь.
– Сэм, братуха!
Харитон первый заключил его в свои объятия. Повзрослел он, возмужал, заматерел. Мощный, тяжеловесный. И Кузов ему под стать. Видно, что не балду гоняет в спортзале. И в уличных драках ему пришлось побывать за последнее время. Шрам у него над правой бровью появился – видно, кастетом ему зарядили.
– Ну, наконец-то! – обнял Семена Кузов.
Джема ничего не сказала.
Она тоже изменилась за последние годы. После родов ее заметно разнесло, но все-таки она смогла сбросить вес. Джема стала более изящной, чем прежде. И даже более женственной. И еще от нее исходил дурманящий запах дорогого французского парфюма. А страстный блеск в ее глазах и податливость упругих губ обещали мужчине утеху и усладу."
"Прежде чем сесть в машину, Семен глянул на своих бойцов, что высыпали на крышу слесарного цеха.
Поливан вернулся в зону через месяц после грандиозной бойни в столярном цехе, но не было в нем уже того духа, который бросал его на бандитские баррикады. Надорвался он, сломался. После разговора с ним Семен понял, что убивать его вовсе не обязательно.
Сэм не стремился к тому, чтобы стать лагерным паханом. И молод он для этого, и особого смысла нет в такой радости.
