Небо темное и тяжелое, клубящийся черный дым, как будто скрывается за гигантскими трубами промышленных зон. Убогий район с чадящими электростанциями и гремящей железной дорогой — серость несусветная. Внутри трехкомнатной квартиры, казалось, мир иссяк: отдельное пространство заставило мать взъелиться....
А он лох, какое тут слово пацана? Я это слово могу обратно забрать... Но мне Алекс нужен. У него выходы на больших людей, и с охраной он что-то там мутит...
– С какой охраной?
– Ты же знаешь, КГБ больше нет. Есть Министерство безопасности и куча безработных конторщиков. Алекс одного такого к себе взял начальником охраны.
– Короче говоря, с ним лучше не связываться?
– Я этого не говорил.
– И мне на раздербан его не отдашь?
– Я же сказал, что могу забрать слово."
"– Короче, хочется и колется, – усмехнулся Семен.
– Можно и так сказать.
– Давай я им займусь. На двадцать пять копеек поставлю. Пятнадцать копеек мне, десять тебе.
– Нет, давай наоборот.
– Хорошо, десять копеек мне и десять копеек тебе. Ни вашим, ни нашим...
– Забились.
Семен попрощался с Нахрапом скупым кивком. Не тот это человек, которому он хотел бы подать руку.
* * *Сэм шел медленно, неторопливо, но Алекс почему-то все никак не мог от него убежать. Его ноги вязли в пустынных песках.
И все-таки Алекс от него убежал. Выбрался на ровную полосу дороги, присыпанной песком, сел в белый «Кадиллак» с открытым верхом. Только двигатель почему-то не заводится. А Сэм все ближе. И видны зеленые магические огоньки в его глазах. И щерится он, а зубы у него волчьи.
Но машина все-таки завелась и даже поехала. Только дорога вдруг куда-то исчезла, один сплошной песок вокруг. Хотя его уже не видно в кромешной мгле.
Алекс закричал и... проснулся. Но почему вокруг все та же непроглядная тьма? И почему руки его и ноги связаны, а рот заклеен какой-то лентой? И, похоже, мешок на голове...
Да, вчера вечером он много выпил. И кокаинчику на одну ноздрю принял.
Усыгин задергался, пытаясь высвободиться, но тут же последовал сильный удар по голове, и он потерял сознание...
Очнулся Алекс в какой-то темной комнате. Руки развязаны, ноги тоже, рот ничем не склеен. Но состояние такое, что даже шевелиться не хочется.
