Небо темное и тяжелое, клубящийся черный дым, как будто скрывается за гигантскими трубами промышленных зон. Убогий район с чадящими электростанциями и гремящей железной дорогой — серость несусветная. Внутри трехкомнатной квартиры, казалось, мир иссяк: отдельное пространство заставило мать взъелиться....
Увидев их, Олег поспешил исчезнуть за дверью. Семен последовать его примеру никак не мог: гордость не позволяла.
– Сэм? – узнал его Каток. – Ты здесь какими ветрами?
– А ты что, не понял? Комсомолом его надуло! – криво усмехнулся Арбат. – За комсомол подписываешься?
– Не было такого решения, – покачал головой Семен. – Я – за, братва – против. Не хотят с вами связываться.
– Что, жим-жим сыграло?
– Нет, просто дело того не стоит, – показывая на дверь, кивнул через плечо Семен. – Было бы из-за чего бодаться. Да и опасно – ну, в смысле на ментов можно нарваться.
– А ты как думаешь?
– И я так думаю. Только у меня здесь личный интерес.
– Что за интерес?
– Я же говорю – личное, значит, личное...
– Потому и стрелку нам забил?
– Выходит, что так.
– Чудной ты пацан, Сэм, – усмехнулся Арбат. – Ты что, смерти ищешь?
– Не ищу, – с невозмутимым видом пожал плечами Семен. – Просто интерес у меня здесь.
– А если мы тебе кости сейчас переломаем?
– Все может быть.
Семен внутренне напрягся, но боевую стойку не принял.
– Я слышал, ты в субботу с долгопрудненскими замутился? – съехал с темы Арбат.
– На Рижском? Так я не знаю, кто там был. Я не мент, чтобы паспорт спрашивать... Значит, долгопрудненские были?
– Странно, что ты не знаешь. Мы знаем, а ты нет.
– Долгопрудненские – это серьезно. Долгопрудненские бы ответили. А эти засохли, как навоз на солнце...
– Еще не вечер, Сэм.
– Не страшно.
– Да я вижу, что не страшно. Ты вообще какой-то непробиваемый... Давай вылазь из танка. Поговорим как люди.
– Ну, если как люди...
Арбат мягко шагнул к Семену, доверительно коснулся рукой его локтя, встал к нему боком.
– Что ты там про опасность говорил? – спросил он и кивком показал на клуб.
– За этой темой Центральный комитет комсомола стоит. Хотя и коммунисты могут вмешаться. Не то это поле, где можно пахать, мины здесь. Противопехотные. Я понимаю, у вас пехоты много, но, если чекисты в это дело запрягутся, хорошего будет мало.
– Да просто все. Они полтонны спирта нашим толкнули, а мы просекли. Не станут они к ментам обращаться.
– А я слышал другое. Им легче спирт свернуть, чем с вами делиться. Жадные они. Я бы за них вообще впрягаться не стал. Но тут личное...
– Баба?
– Я тебе этого не говорил.
– Значит, баба... Если честно, меня самого от этой темы мутит.
