Небо темное и тяжелое, клубящийся черный дым, как будто скрывается за гигантскими трубами промышленных зон. Убогий район с чадящими электростанциями и гремящей железной дорогой — серость несусветная. Внутри трехкомнатной квартиры, казалось, мир иссяк: отдельное пространство заставило мать взъелиться....
Может, Джема и пыталась изображать из себя пацана, но все понимали, что все-таки она девчонка. Отсюда и поблажки.
– Не толкайся, понял?
– Я ж легонько.
– Так и я легонько.
– Какой легонько? – засмеялся Кузов. – Вообще ничего не было. Я даже ничего не почувствовал.
– Повторить? – задиристо спросила Джема.
И в это время в толпу врезался какой-то парень.
– Шухер! Любера!
Толпа ожила, сплотилась и гудящим ульем выползла на площадку перед входом в клетку. Здесь светло и развернуться есть где.
Не зря о люберах гуляла дурная слава. Эти ребята действительно работали над собой. Все как на подбор мощные, накачанные. И наверняка наращивали в своих качалках не только мышечную массу. Там они учились еще и драться. И сейчас эту науку они готовы были применить на местной толпе.
Люберецких было человек двадцать, но и в численном меньшинстве эти ребята чувствовали себя уверенно. Они приехали сюда драться, и в этом удовольствии себе не откажут.
Как думал Семен, так и оказалось. К люберецким вышли местные авторитеты, и Кит среди них. Но их никто не стал даже слушать. Семен видел, как рослый качок резко взмахнул рукой, и Кит рухнул как подкошенный. Вслед за ним получил по морде и другой доморощенный авторитет.
Толпа местных на какое-то время оцепенела, а тем временем люберецкие расправились и с остальными авторитетами.
– А-а! – неожиданно для себя в безумном исступлении заорал вдруг Семен.
И так же неожиданно ринулся вперед, на толпу люберов. Правда, при этом изо рта вывалилась капа, но кастет и цепь остались при нем. Хотя в ход это оружие удалось пустить не сразу. Сначала ему пришлось увернуться от ноги, выброшенной вперед, чтобы сдержать его натиск. Затем в его челюсть врезался тяжеленный, железной прочности кулак.
* * *Красномордый сержант долго и пристально смотрел на Семена. Затем спросил:
– Драться любишь?
И, не дожидаясь ответа, ударил его кулаком в живот. Очень сильно ударил. И очень больно.
