— А что случилось? Колобок заболел?
Колобком в отделе борьбы с тяжкими насильственными преступлениями называли начальника — Виктора Алексеевича Гордеева.
— Ну да, он заболеет, — хмыкнул Коротков. — Скорее мы с тобой уйдем на пенсию.
И в самом деле, за все годы работы в отделе Настя не припомнила случая, когда Гордеев из-за болезни остался бы дома, хотя болел, как и все, и ангинами, и гриппом.
— Сегодня же девять дней, как умер этот певец Гирько. Прошла оперативная информация, что на кладбище соберется вся братия, а кое-кто кое с кем будет сводить кое-какие счеты. В общем, обычная история, всех ребят бросили на усиление.
— А ты? — удивилась Настя. — Тебя не послали?
— Должен же кто-то в лавке остаться, — усмехнулся Коротков.
Олег Гирько был популярным композитором и певцом, руководителем известной рок-группы «Железная пята». Давно было известно, что он как-то связан с наркобизнесом, но доказать ничего пока не удавалось, да и не то что доказать, а хотя бы выяснить достоверно. Точно так же было известно, что похороны и поминки почему-то очень любят использовать для передела и сведения счетов. Может, оттого, что свято место пусто не бывает и каждый связанный с мафией покойник означал немедленную перегруппировку и перестановку сил.
— Слушай, а отчего он умер? — спросила Настя, поддерживая разговор, чтобы отвлечься от неприятных мыслей о Денисове и тягостного ожидания телефонного звонка. — Он же молодой был.
— Верно, чуть за тридцать. Наркотики, наверное. Ты же знаешь, у них это модно, все подряд колются, нюхают, глотают.
— Нет, в больнице умер. Угостила бы кофейком-то, жмотина. Сама пьешь, а я слюни глотаю.
— Ох, прости! — спохватилась она. — Сейчас сделаю.
Она как-то бестолково засуетилась, наливая из графина воду в большую керамическую кружку, долго искала кипятильник, который лежал прямо у нее под носом, неловко повернулась и смахнула на пол коробку с сахаром.
— Черт, да что это со мной, — с досадой пробормотала она, опускаясь на корточки и собирая рассыпавшиеся по полу кусочки.
— И в самом деле, мать, что это с тобой сегодня! — подхватил Коротков, не сводя с нее внимательного взгляда. — Ты прямо не в себе. Случилось что-нибудь?
— Нет, все в порядке. Просто настроение не то.
— Врешь ты, Аська, и не краснеешь. На тебе ж лица нет. Говори быстро, что стряслось.
— Скажу, если пообещаешь молчать.
— В смысле никому не говорить? Обижаешь, я — могила.
— Нет, в смысле не комментировать и не давать советы. Ты спросил — я сказала, и все.