— Вас просили помочь мне, если понадобится, а не возглавлять мое расследование и не руководить мной. Или вы чего-то не поняли?
— Судя по всему, я вообще ничего не поняла, — холодно ответила Настя. — Ваша фамилия Денисов?
— Нет, моя фамилия Тар ад ид. Владимир Антонович. Разве вам не сказали?
— Сказали. И поскольку ваша фамилия не Денисов, то диктовать свои условия вы мне не будете. На это есть право только у Эдуарда Петровича, но никак не у вас. Это понятно?
— Более или менее. Так что вы хотите, чтобы я сделал?
— Я хочу, чтобы вы передали мне по факсу ваш список и заодно вашу лицензию на частную сыскную деятельность. Хорошо бы еще у разрешение на оружие, если у вас есть. Запишите номер.
Она продиктовала ему номер факса, который стоял в секретариате. Не нравился ей этот Тарадин, впрочем, она отдавала себе отчет, что эта неприязнь мало связана с личностными качествами Владимира Антоновича. Ей не нравилась ситуация, в которой она оказалась, поэтому присланный Денисовым частный детектив раздражал ее уже заочно. А голос! Слушая низкий, глубокий, хорошо поставленный голос, Настя представляла Себе рослого, крупного, вальяжного мужика, взирающего на окружающих с презрительным пренебрежением. О Господи, век бы его не видеть, Тарадина этого!
Она позвонила в секретариат.
— Любаша? Это Каменская. Рыбочка, прими для меня факс потихонечку, ладно? Там должен быть какой-то список и лицензия частного сыщика. Может быть, будет и третий листочек — разрешение на оружие. Сделаешь? Только тихонько.
Забрав в секретариате документы, она поднялась в свой кабинет, чувствуя, как в ней нарастает злость. Ну черт знает что! Свалился на ее голову этот Тарадин со своим списком. Дурочку из нее хочет сделать? Посмотрим, как у него это получится.
Бросив бумаги на стол, она снова села за телефон и уже через несколько минут разговаривала с одним из руководителей линейного отдела милиции в аэропорту Шереметьево.
— Жорочка, ты меня сразу убивать будешь или погодишь малость, пока я подарок привезу?
— О-о-о, Настасья, пропащая душа! — расхохотался Георгий. — А мы тебя ждали, ждали, я народ целый час к столу не пускал, думал, ты вот-вот подвалишь, а ты, поганая, так и не появилась. Чем оправдываться будешь?
— Любовью, Жорик, чем же еще. Вечной моей любовью к тебе. Я, честно, собиралась приехать, подарок купила, он до сих пор у меня в сейфе булькает. Но не сложилось. Ты же знаешь нашу жизнь суматошную.
— Знаю, знаю.