На первом этаже Нина еще раз глянула на стенд с фотографиями пропавших без вести и убедила себя, что двух парней со снимков в кабинете офицера видела именно здесь. Она не вспомнила эти лица, хотя контактировала с ними вживую, но то ли из-за того, что контакты были неприятными, то ли из-за хоккейных шлемов, скрывающих все, кроме полоски глаз, не узнала их теперь, а потому выбросила из головы, в которой и так вертелось множество куда более насущных переживаний.
Лоуренс сдержал слово и отпустил подростков домой, но велосипедам они все-таки радовались больше. Ради уверенности, что они доберутся без происшествий и никуда по пути не свернут, офицер лично выдвинулся за ними на патрульной машине, подсвечивая фарами катафоты.
Ехать пришлось медленно, зато было время подумать и понаблюдать. Нина не оборачивалась. Они с пареньком всю дорогу о чем-то вполголоса разговаривали. Добравшись до своего дома, она помахала обоим и скрылась.
Мальчуган поехал быстрее, время от времени с опаской оборачиваясь, и вскоре достиг своего дома. Махать на прощание он не стал, но одарил офицера непонятным взглядом. Наверное, ему до сих пор не верилось, что все обошлось благодаря Нине. Хотя и началось все тоже благодаря ей. Или он хотел, чтобы коп скорее убрался, потому что его мать могла заметить в окно полицейскую машину или услышать шум двигателя.
Интересно, как много Нина ему пересказала? Все или практически все?
Как бы ни развивались события дальше, девочка ясно дала понять, что своих занятий они не оставят. Это означало, что она непременно попадет в участок еще раз, и еще. А не загремит сама, так Ларс найдет, за что задержать. Нужно же ему взять реванш за сегодняшний позорный проигрыш. Девчонка его уделала. По всем фронтам, не только в шашки. Удивительная какая-то девчонка. Слишком много знает, и все не то, что ему нужно.
Возвращаясь в участок, Клиффорд посмотрел на время – была четверть двенадцатого – и решил, что завтра непременно нужно кое-кому позвонить, чтобы проконсультироваться лично.
Слишком многое сошлось в одной точке. И потребность в новых людях, потому что проститутки и наркоманы, потеряв доверие организации, уже ничего существенного не знали и не могли ему рассказать, особенно после пропажи Тиффани; и проистекающий отсюда простой в деле после оглушительного успеха; и пара подростков, то и дело ошивающаяся по безлюдным местечкам; и то, что одна из них – сорвиголова – будет гарантированно попадать в участок раз в несколько месяцев, а то и чаще; и то, что в школе, где учатся эти двое, принялись толкать наркоту…
И программа социального надзора для трудных подростков, которую органы опеки вместе с отделом нравов разрабатывали и планировали внедрить в ближайшее время, идеально вписывалась во всю картину.