Как последний, завершающий штрих. Объединяющий.
Ларс чуял – все это связано. Прочной, невидимой сетью. Успех его работы в частности и заключался в том, чтобы подобные связи нащупывать. И использовать раньше других. Гуманно это или нет – вопрос второстепенный.
С момента задержания на кладбище техники миновало три недели, в течение которых Нина со своим верным другом успешно избегали внимания полиции. То ли они стали действовать намного осторожнее, то ли временно решили залечь за дно. Что-то подсказывало – первый вариант более реален.
Может быть, до них дошло, что в прошлый раз они вляпались слишком серьезно и больше так рисковать нельзя. Если бы не наглость, везение и артистизм Нины (читай – если бы не особое к ней отношение некого офицера полиции…), последнее задержание кончилось бы совсем иначе. Осознав степень чудом миновавшей угрозы, опальные, как назло, теперь не дают о себе знать. Одному можно было порадоваться – запугать их все-таки получилось.
В тот вечер, сопроводив детей по домам, Клиффорд вернулся в участок и поговорил со стажерами. Он приказал им быть начеку и в случае задержания Дженовезе, которую Эммет и Лот отлично запомнили еще по первой встрече, немедленно сообщать ему, ночь на дворе или день, его смена или не его.
Не задавая лишних вопросов (за что Клиффорд испытал благодарность), парни обязались держать руку на пульсе и докладывать о любом происшествии, хотя бы косвенно связанном с двумя непоседами, а также обо всех событиях в пригороде, даже незначительных, о задержаниях и патрулях на заброшенные и закрытые территории. В отличие от Ларса, его стажеры общались и ладили со многими в участке, поэтому добыть информацию им бывало проще.
Но выхлопа от повышенной бдительности не последовало. Это был сигнал для смены тактики. Дуэт «сорвиголова с предохранителем», как метко окрестил их директор, как сквозь землю провалился, нарушая безупречные планы Лоуренса Клиффорда.
Нина осторожничала. Как будто заранее знала, что ей лучше не ввязываться в эту игру, не общаться с подозрительным офицером, не соглашаться на его сделки и убедительные уговоры, не прогибаться под его угрозы. Как будто чуяла, что ее планируют использовать в своих целях.
Ларс изнывал. Он терпеть не мог, когда люди не подчиняются его сценариям. Потому что обычно подчинялись. Нужно было только грамотно рассчитать, и хаос послушно упорядочивался в управляемый алгоритм. Но Нина гарантировала погрешность в любых расчетах. Девчонка была константой всех отклонений и отклонением всех констант.
Дошло до того, что Ларсу пришло в голову просто так наведаться в школу и попробовать Нину разыскать. Вдруг она болеет, лежит в больнице с какой-нибудь новой травмой или вообще переехала. Тогда все встало бы на свои места.