Твою мать, удобно как! Так ведь можно что угодно спрятать. Аргумент о симуляции уже не кажется таким нелепым.
– Вынуждена согласиться. А если даже мы нашли, значит, плохо прячут.
– Прятать необязательно. Всегда существует вероятность, что за землянами давно наблюдают и корректируют направление историко-технического развития.
– Неэтично с их стороны, – обыденно заметила Нина. – Смени-ка меня, руки устали.
Нина долго думала, а потом заговорила:
– По сравнению с масштабами космоса мы с тобой сами как элементарные частицы (чур, я глюон). Так вот, если элементарные частицы и даже отдельные атомы проявляют двойственность состояний, то почему это не может быть присуще всему пространству макромира в целом? А на нем же все повязано, и время, и скорость. Математика, четвертый класс. Это бы пояснило, кста-ати, почему скорость света, которую, казалось бы, ничто не может превысить, и квантовая запутанность, которая все-таки ее превышает, сосуществуют в одной картине мира. Константа скорости, единый допустимый предел для всего сущего – и феномен, грубо нарушающий эту константу.
– Парадокс объясняет парадокс. Именно так в науке и устроено.
Пока Отто переваривал новую порцию ошеломляющих догадок, Нина предложила ничего не рассказывать Видару, и в ответ на недоумение друга пояснила, что гораздо эффектнее будет взять эту тему в качестве парного проекта, качественно обработать, сохраняя в секретности, и представить в конце полугодия. Отто пришел в восторг и сразу выбросил из головы тяжелые предчувствия.
Потом они поговорили о том, что наличие на Земле наблюдателей-прогрессоров тоже в какой-то мере объяснило бы парадокс Ферми. И не только его, но и значительные научные достижения, внезапно поразившие человечество за краткий промежуток времени, и последовавший за этим скачок технического прогресса, который вызывает большие подозрения в том, что кто-то оказал помощь, ненавязчиво подтолкнув топчущихся на месте земных изобретателей и ученых, в которых, должно быть, давно разочаровались.
Потом они стали перебирать отдельных исторических и научных деятелей, воображая, будто они – представители иноземного разума, приставленные к людям для надзора и сопровождения, но скрепленные политикой невмешательства, которую они, конечно же, нарушали. Потому что с кем поведешься, от того и наберешься: очеловечивание неизбежно.
Под подозрение попали Цезарь, Коперник и Резерфорд со стороны Отто, Микеланджело, Тесла и Эйнштейн со стороны Нины. Они от души насмеялись, подбирая на роль агентов еще и самых неподходящих для этого известных личностей, в том числе современных поп-артистов.