На колени встала. Помнишь? А ведь я согласился.
– Помню отчетливо. Вы согласились, поставив мне условие: в течение игры ответить честно на все ваши вопросы. Я выполнила его.
Тут Клиффорду нечем было крыть.
– Так это месть, – злорадно улыбнулся он, глядя на протянутую ладонь.
– Ни в коем случае, – так же злорадно улыбалась девочка.
– Пока не обыграю трижды. Во что угодно?
– Но почему именно волосы? Сдались они тебе.
– Представим, что хочется посмотреть на вас с длинной шевелюрой. До плеч хотя бы.
– Так уверена, что я не смогу обыграть тебя три раза подряд?
– Если ошибаюсь, вы ничего не теряете.
И он стиснул протянутую ладонь. Нина разбила рукопожатие. Пари было заключено.
Вторая партия началась немедленно, и теперь они не отвлекались на разговоры. Не только потому, что оба смерть как хотели выиграть, но еще и потому, что нужно было уложиться в оставшееся время.
С попеременным успехом каждый совершил по десять бросков. Итоговая таблица известила их о равном количестве очков. Это была их первая ничья. Нина изо всех сил делала вид, что не удивилась, а Клиффорд, в свою очередь, изо всех сил скрывал, что чуть не надорвался ради этого скромного результата.
С тех пор как Клиффорд проиграл ей в первый раз, и ему пришлось отпустить ее, взяв ответственность на себя, с тех самых пор, как она впервые победила его (а он хорошо запомнил тот день: как она выглядела, как заговаривала ему зубы, отвлекая внимание, как ей везло, а ему нет, как его шашки стремительно исчезали с поля, скрывшись в ее руке с короткими обкусанными ногтями, какую комбинацию Нина разыграла в финале, уделав его в пух и прах), с тех самых пор жизнь стала какой-то пресной.
Внутри зудело навязчивое желание, чтобы девочка вновь оказалась в участке, и у него бы появилась возможность отыграться. Долгие недели этот зуд ничем нельзя было остановить. Иногда Ларс воображал, как встретит ее на улице и за что-нибудь арестует, за что угодно, чтобы привести в кабинет и сыграть снова. Заставить сыграть, если она не захочет. Он знал, что снова проиграет. Но душа его требовала нового сражения, и он ничего не мог сделать с этим сильным, властным призывом.
Нина и Лоуренс сдали дорожку, переобулись (обладающий тонким обонянием Клиффорд учуял запах ее ног, резкий и пряный, но это его совсем не оттолкнуло, как и запах ее пота, который он часто чувствовал) и вышли на свежий воздух.
Здесь Нину уже дожидался ее бессменный дружок по приключениям – белобрысый, в вечно замызганной синей панаме и мешковатой одежде со странными рисунками, нагловатого вида паренек по имени Отто Биллингсли. Нина прыгнула к нему, и они обменялись сложным приветствием, при этом блондин упорно не смотрел в лицо Клиффорду, как будто боялся или испытывал неизъяснимую неприязнь.