– Следа не останется. Сейчас я тебе такое расскажу, ты у меня мигом улыбаться разучишься».
Поначалу девочка не казалась ему привлекательной. Скорее забавной, своеобразной и чем-то давно знакомой, как детское воспоминание о себе. Исходя из стандартов красоты Ларса, перепробовавшего многих девушек еще до двадцати, Нина обладала весьма посредственной внешностью.
Кто-то, кто не знал ее лично и впервые видел, мог бы даже назвать ее невзрачной и не запомнить лица. Но Нина была ходячей иллюстрацией того, что внешнее и внутреннее стоит воспринимать только в совокупности. Ее харизматичное начало влияло на общее восприятие куда сильнее, чем оболочка. Каждый, кто немного узнавал ее ближе, уже не мог относиться к Нине нейтрально и неминуемо начинал смотреть на нее иными глазами.
«Вряд ли в школе ее считают симпатичной, – думал он. – Обыкновенная ведь девчонка. Ниже среднего. Однако благодаря темпераменту, поступкам, мимике, смеху, принципам, словом, всему тому, что постигаешь в человеке со временем, а не с первого взгляда, эта обыкновенная девчонка обладает ярко выраженной индивидуальностью, под впечатлением от которой красота человека становится делом десятым и больше никого не волнует. Мне о таком только мечтать. Меня всю жизнь исключительно по обложке и оценивают.
Лицемерно будет утверждать самому себе, будто она не привлекла мое внимание с первого появления, первого взгляда в ее сторону. Привлекла. Хотя я абсолютно ничего о ней не знал. Мне достаточно было того, сколько ей лет, что на девочку она мало похожа, что смотрит на меня побитым зверем, грубит и не идет на контакт. А уж дальнейшее только укрепило первичные позывы».
Перед сном Ларс много размышлял о Нине, наверное, поэтому она ему и приснилась.
Во сне они играли в карты в изоляторе, сидя на обычных деревянных стульях, очень неудобных. И поначалу не было ничего необычного, кроме того, что Клиффорду ужасно везло. Так везло, что можно было догадаться, что это сон, ведь в реальности ему никогда не идет карта, если играть с Ниной.
Потом вдруг выяснилось, что играли они на желание, девочка проиграла, а Клиффорд, вконец обнаглев, загадал, что в случае выигрыша отлупит ее офицерским ремнем. Как ни в чем не бывало девочка сняла с себя штаны и подошла к нему, оставшись в шортах-трусиках милого бежевого цвета, сливающегося с кожей. Даже во сне она ничего не стеснялась и делала все по правилам. Проиграла – отдувайся. Никакого уклонения.
Офицер полиции Лоуренс Клиффорд привстал на ватных ногах и принялся рывками выдергивать ремень из шлевок. А у самого руки не слушались, не то что ноги.