Не успели они выйти из кабинета, офицеру позвонили и вызвали на брифинг по поводу найденных тел. Из-за звонка Нина и Клиффорд ничего не сказали друг другу напоследок, но прямо перед дверью девочка обернулась, и он коротко кивнул ей, нависая над столом с трубкой у уха.
Обычно сеанс длился от сорока минут до часа (рекомендуемое время для школьников), а сколько займет брифинг, Лоуренс мог только догадываться, поэтому неизвестно, пересекутся они с Ниной сегодня еще раз или нет.
Подчиняясь смутному беспокойству, Клиффорд ушел в конференц-зал на втором этаже, решив не закрывать дверь. Когда он вернулся через полтора часа, измученный патетической болтовней о том, что работать надо лучше, что преступность растет, что не тем занимаемся, и вошел в кабинет, толкнув дверь громче обычного, то сразу замер и дверь придержал. Девочка дремала в кресле, поджав ноги и сжимая в ладони какой-то листок.
«Ну и что мне с тобой делать? – умилился Ларс, тишайше прикрыл дверь и подкрался к ней, не отводя глаз. Все ждал, что Нина вот-вот проснется и напугает его, но она не просыпалась, позволяя любоваться собой. – Так вот как ты выглядишь, когда спишь. Невинный ангел. Славный, совсем не опасный ребенок».
Лоуренс мягко вытащил листок, зажатый между средним и указательным пальцами. Интересно, почему она просто не положила его на стол перед собой. Неужели так внезапно уснула? Это было лечебно-профилактическое предписание психолога. Клиффорд начал читать.
Настоящим рекомендую пациенту (Нина Дженовезе) такого-то года рождения, такого-то пола и с таким-то синдромом пройти курс зоотерапии (психотерапевтические занятия с животными) в ветеринарной клинике такой-то по адресу такому-то до такого-то числа (в количестве 5 посещений) с целью выравнивания психоэмоционального фона пациента и дальнейшего…
Клиффорд кинул взгляд на часы. Затем прошел к журналу и проверил, во сколько Нина отметилась. Уже была бы дома. Почему осталась? Показать ему это? Лоуренс еще раз прочитал адрес (недалеко) и за секунду распланировал в голове оставшийся день.
– Нина, – позвал он тихонько, даже теперь не собираясь протягивать руку, чтобы разбудить ее. Реакции не было, и пришлось повторить чуть настойчивее.
Девочка разлепила глаза, огляделась, сразу опустила ноги и сладко потянулась. Раздался протяжный хрип и зевок, который она не попыталась скрыть. Клиффорд стоял над нею с предписанием, как отец с дневником, и чего-то ждал.
– Есть хочу, – заявила Нина, хлопая себя по щекам.