В темном камерном пространстве напряжение нарастает как волна. Его взгляд искажен злобой, но я чувствую его внутреннюю одиночество. Он мрачно окидывает глазами унылый уголок изолятора: "Лера, повеселилась?" — шипит он через стены камеры, но мы знаем, что это призыв к сговору....
Слоняюсь между рядов машин, изнываю, обмахиваюсь ладонью.
…А потом сердце словно сжимается, отказываясь перекачивать кровь по венам.
Еще не вижу его, но уже чувствую. На мгновение зажмуриваюсь, выдыхаю. Молюсь, хоть о капельке удачи.
Потом оборачиваюсь.
Он еще далеко — только спустился по ступеням. Как всегда с телефоном возле уха. Я стою немного в стороне, за зализанным агрессивно-красным кроссовером, поэтому Барханов меня не замечает. А я как маньячка жадно вглядываюсь. Даже не дышу.
Выглядит… как обычно. Словно ничего у него не произошло.
В нерешительности переминаюсь с ноги на ногу, набираюсь смелости, чтобы показаться ему.
…Но тут откуда ни возьмись появляется Вобла. Подходит к нему и по-хозяйски целует в щеку. Без томного посыла, без пламенных взглядов. Но я захлебываюсь от ревности.
Она берет его под руку, и они вместе идут к машине Демида.
Я только успеваю спрятаться — присесть за соседней тачкой.
Я слишком поздно соображаю, что его путь проходит мимо меня. Не успеваю переместиться за другую машину и замираю, когда наши взгляды пересекаются.
Барханов вскидывает брови, окатывая меня безразличием. Я чувствую себя дурой. Конченой идиоткой. Медленно поднимаюсь, вытирая внезапно вспотевшие ладони о помятую футболку.
Он не слышит. Не чувствует. Не понимает.
Просто уходит. Садится в машину, так ни разу не обернувшись и выезжает с парковки.
Ему все равно. Он все для себя решил.
Конец.
Два месяца по краю лезвия и все закончилось на том же месте, где и началось. С теми же действующими лицами.
Я на велосипеде и Демид с Эльвирой. Они уезжают, а я как побитая собачонка смотрю им вслед и думаю, как бы не подохнуть от боли.
— Пошел ты к черту, Демид! — шиплю, давясь колючими слезами, — пошел к черту.
Хватаю с земли обломок бордюрного кирпича и уже замахиваюсь, чтобы разбить ему заднее окно, как он мне разбил сердце. Но рука безвольно падает вдоль тела.
Пальцы разжимаются и камень с глухим стуком выпадает на асфальт.
Нет смысла.
