В темном камерном пространстве напряжение нарастает как волна. Его взгляд искажен злобой, но я чувствую его внутреннюю одиночество. Он мрачно окидывает глазами унылый уголок изолятора: "Лера, повеселилась?" — шипит он через стены камеры, но мы знаем, что это призыв к сговору....
Меня до красной пелены перед глазами бесит эта рыжая шалава… но я не могу бросить ее в таком плачевном состоянии.
Стаскиваю ее с крыльца, подальше от тех, кто вышел покурить, и никто из них, ни один чертов придурок не интересуется тем, куда я волоку практически бесчувственную девицу. Всем насрать.
Я подвожу ее к лавке, притаившейся в тени, и легонько толкаю, вынуждая сесть. Сам же мечусь как тигр в клетке, то и дело посматриваю на часы и на дорогу. Где это гребаное такси? Если я сейчас же не избавлюсь от рыжей заразы, меня просто разорвет.
На самом деле проходит всего пара минут, когда желтый автомобиль плавно притормаживает перед нами.
— Подъем! — встряхиваю девицу, — куда едем?
Она поднимает на меня мутный взгляд и недоуменно хмурится.
— Адрес! Где ты живешь?! Куда тебя везти?
Снова ноль понимания. И, как назло, у нее с собой нет ни сумки, ни документов, ничего.
— Адрес называй!
Что‑то мурлыкает, и даже при большом желании я не могу разобрать ни слова.
Сейчас брошу ее прямо здесь! На это проклятой лавке.
Таксист тем временем теряет терпение, опускает переднее стекло и недовольно спрашивает:
— Ну вы едете или нет?
Смотрю на него, на рыжую, снова на него, потом на клуб, возле которого ржет толпа пьяных парней.
— Едем.
Мне кое‑как удается затолкать девицу на заднее сиденье. Она тут же падает ничком, и пока я обхожу машину до противоположной двери, успевает заснуть.
Я раздраженно плюхаюсь рядом с ней, называю водителю адрес своей городской квартиры и отворачиваюсь к окну.
Сладкий запах бьет по нервам, мне хочет одновременно помыть ее и вдохнуть поглубже. А еще не покоя эти чертовы волосы. Рыжие, яркие, беспорядочным облаком разметавшиеся вокруг бледного лица.
Не могу сдержаться. Прикасаюсь, пропускаю сквозь пальцы тугие локоны, чувствуя, как они словно шелк скользят по коже.
* * *— Мне плохо, — стонет она и начинает давиться.
Черт, если ее сейчас вывернет у меня в прихожей, это вообще абзац будет.
Не особо церемонясь, тащу ее в туалет, где она тут же падает на колени, склоняясь перед унитазом, а я как конченый дебил держу шевелюру, чтобы она ее не изгваздала.
Мало мне было того, как тащил из машины до дома? Мало удивленных взглядом консьержки? Теперь еще это. Вечер продолжается.
— Все?
Она кивает, вытирая губы тыльной стороной ладони, и стекает по стене на пол:
— Воды.
