В темном камерном пространстве напряжение нарастает как волна. Его взгляд искажен злобой, но я чувствую его внутреннюю одиночество. Он мрачно окидывает глазами унылый уголок изолятора: "Лера, повеселилась?" — шипит он через стены камеры, но мы знаем, что это призыв к сговору....
— С меня хватит, Лер, — поднимаю руки, признавая свое поражение. Мне не по силам справиться с ее тараканами. Нет никакого желания тратить на это свои нервы и время. — Я не мальчик на побегушках, которому больше заняться нечем, кроме как вытаскивать тебя из неприятностей.
— Завытаскивался, бедный.
Она непробиваемая. Наглая, как чайка, кружащая над помойкой. Ведь не права по всем позициям. Косяк на косяке и ноль благодарности. То ли не понимает, что если бы не мое вмешательство, то ей бы грозил реальный срок, то ли считает самой собой разумеющимся, что вокруг нее все должны прыгать.
Нет уж, дорогая моя. С меня довольно.
* * *Смотрю на нее. Нервную, взвинченную, готовую с пеной у рта защищать не пойми что, не пойми от кого. Запоминаю этот момент, чтобы в будущем снова не нарваться.
И одновременно вычеркиваю остальное. Сжигаю файл за файлом. Выкидываю без единого сожаления, потому что пришла пора избавляться от балласта.
— Я договорился. Тебя отпустят.
Моя миссия здесь завершена. Смотрю на часы — уже два ночи, самое время свалить в туман.
— Спасибо, Царь-батюшка…
Из какого-такого колхоза она вырвалась, если даже поблагодарить нормально не может? Впрочем, уже не важно.
— На этом все. Точка.
На миг в ее глазах проскакивает самая настоящая паника. Детский испуг. Она даже дергается в мою сторону, будто хочет броситься мне на шею. Но потом стопорит.
Упрямо поджимает губы.
— Ну все, так все. Было приятно познакомиться, — очередное дешевое шоу.
— К сожалению, не могу сказать то же самое о тебе.
Дергается, будто я ее ударил. Снова кусает губы, с такой силой что они сначала белеют, потом наливаются алым.
— И что теперь? Женишься на своей сушеной Вобле?
Хороший вопрос. Правильный. И я знаю на него ответ.
— Женюсь. Как и планировал.
Потому что Эльвира идеальна. В ней есть все то, что я ценю в женщинах. И нет всякого шлака.
Вознесенская снова нагло лыбится:"
"— Из вас получится прекрасная пара. Чопорная Вобла и замороженный ты. Эх, все усилия насмарку, — печально цокает языком.
Зараза все-таки умудряется меня зацепить. Не знаю, о каких усилиях идет речь, но на мой взгляд моя жизнь превратилась в самый настоящий кавардак, когда в нее ворвалась эта рыжая бестия.
Злюсь до красных чертей перед глазами.
— К черту такую оттепель! — голос сам перескакивает на рычание.
Любая бы поняла, что сейчас самое время просто заткнуться. Но Лера — не любая. Лера — это пиздец в юбке. Рыжий и беспощадный.
