В темном камерном пространстве напряжение нарастает как волна. Его взгляд искажен злобой, но я чувствую его внутреннюю одиночество. Он мрачно окидывает глазами унылый уголок изолятора: "Лера, повеселилась?" — шипит он через стены камеры, но мы знаем, что это призыв к сговору....
От возмущения, и одновременно от стыда. Бесит, что он считает себя в праве отчитывать меня, но не могу отрицать, что сама виновата.
— Значит, я должна все переосмыслить и стать пай-девочкой?
— Слишком размытая цель. Начнем с малого. В следующий раз, если я скажу тебе, чтобы ты сидела и не высовывалась, ты так и поступишь. Поняла? Сядешь на свою бедовую задницу, сложишь лапки на коленях и будешь сидеть. Просто сидеть, запихав в самую глубокую дыру свои порывы и самодеятельность. Прогонишь из головы своих розовых пони и будешь думать!
— Я тебе собачка что ли? Чтобы сидеть и ждать? — мое возмущение все-таки пробивается наружу.
— Собачки умные и понимают, что от них хотят. В отличие от некоторых.
— Слушай, а чего, собственно говоря, ты от меня хочешь? А, Демид? Вообще, в принципе, — делаю широкий жест руками. — Чтобы сидела на жопе ровно, по команде прыгала и когда нужно снимала трусы? Молчала, думала, не напрягала.
Смотрит. Не моргая.
У меня трясутся колени, но я не могу отступить. Не сейчас. Потому что иначе он меня сломает. Уже почти сломал.
— А мне оно надо, Демид? Как думаешь? Ждать тебя постоянно, слушать как ты называешь меня бестолковой деревней, глотать издевки.
— Я разве издеваюсь? — ухмыляется он, — просто говорю правду. То, что она тебе не нравится — это твои проблемы.
— Знаешь, когда к человеку хорошо относишься, принимаешь его таким, какой он есть. Со всеми его тараканами и заскоками! — меня несет. — Я вот, например, не говорю тебе, что у тебя эмоций, как у зубочистки. Что ты порой настолько деревянный, что хочется потыкать в тебя палкой, чтобы проверить, а жив ли ты вообще. Ничего, терплю. Принимаю полностью. Не требую изменений. Потому что…
Чуть не ляпаю «потому что люблю тебя». В последний момент проглатываю роковые слова, не позволяя им прорваться наружу.
— Потому что так надо! Так правильно! И ко мне тянешься, потому что все эти твои «достойные» ничего не могут дать кроме сраных хороших манер! Признавайся, Дем, скучно с ними? Тоскливо? Поэтому и подсел на меня? Завис?
После этой фразы его глаза меняются. В них проскакивает что-то… жуткое.
* * *В этот момент у Демида гудит телефон. Он достает его, равнодушно сбрасывает звонок, при этом не спуская с меня задумчивого взгляда.
