В темном камерном пространстве напряжение нарастает как волна. Его взгляд искажен злобой, но я чувствую его внутреннюю одиночество. Он мрачно окидывает глазами унылый уголок изолятора: "Лера, повеселилась?" — шипит он через стены камеры, но мы знаем, что это призыв к сговору....
— Ты вообще видел меня вчера?
Мне хочется, чтобы он признал, что вчера я была просто шикарная.
— К сожалению да.
Восторга в его словах ноль, радости тоже.
— Меня, между прочим, даже охранники пропустили без вопросов. Потому что я была такая же…
— Не такая, — снова обрубает, — и дело не в тряпках, и не в прическе.
— А в чем?
— Вот в этом, — прижимает палец к моему лбу. Отпускает и давит еще раз.
— Ай, — отшатываюсь, возмущенно отталкивая его руку. Не больно, но обидно. Тем более на глазах у прохожих.
— Ты хочешь, чтобы я брал тебя с собой, но при этом совершенно не знаешь, как надо себя вести.
— Да какое общество? — раздраженно фыркаю, — толпа разодетых теток и пузатых мужиков.
Он качает головой, не скрывая досады.
— Когда же до тебя дойдет, что там не студентики сопливые, с которыми можно вести себя как деревенская курица.
Обидно, что именно к ним он меня и причисляет.
— Так объяснил бы. Показал, как надо. Научил. Я умная так-то, быстро схватываю…
В ответ скучающий взгляд. Похоже умной меня здесь не считают.
— Лера… — начинает и замолкает. Потом с тяжелым вздохом продолжает. — Я с тобой не для того, чтобы учить хорошим манерам. Когда мне захочется кого-нибудь повоспитывать, я заведу ребенка. Может двух. А с тобой весело, на грани. Все время хочется то смеяться, то убивать, то трахаться… Но не более того.
От возмущения у меня полыхают щеки и сбивается дыхание.
— Значит я подхожу только для этого?"
"— А ты разве сделала что-то, чтобы убедить меня в обратном? По-моему, наоборот, всеми силами стремилась доказать свою неспособность вести себя, как взрослый адекватный человек.
— Ничего я не доказывала!
— Да ты что? Ну давай по порядку. Наша первая встреча. Помнишь?
Я показала ему средний палец…
— Вторая встреча.
Меня обдолбанную пытался изнасиловать какой-то хрен, а потом я полночи блевала у Барханова в туалете…
— Выходка с мелочью за такси, сообщение с требованием лишить тебя девственности… Мне продолжать?
— Не надо, — отворачиваюсь, потому что не могу выдержать его жесткий взгляд.
— Хочешь соответствовать — меняйся сама. Не шмотками, а внутри. Включи наконец свою голову и прекрати вести себя, словно маленькая девочка. А до этого времени говорить не о чем. Все будет так, как есть.
Меня крутит.
