Она — девочка‑беда, а у меня каждый день расписан по минутам и нет места для безумства. Мне казалось, что между нами ничего общего, лишь дикий голод и притяжение, которое не перебороть. И я решил, что без нее станет проще…Дурак. Она ушла. Теперь все, о чем я могу думать — это как вернуть ее обратно....
— Прости… Ты сейчас где?
— Еду к тебе, — произносит без единой эмоции, но у меня внутри все съеживается, будто на меня наорали.
— Я не дома. Гуляю, на набережной. Одна.
Зачем нужно последнее уточнение — не знаю.
— Жди. Скоро приеду.
— Хо… хорошо.
Звонок прерывается, а я не могу пошевелиться и отвести телефон от уха. В висках гремит, в животе пульсирует.
Я так усердно пыталась сегодня до него достучаться, а теперь стучу зубами от страха и испытываю дикую потребность спрятаться. Потому что сейчас будет неприятно, и очень больно.
Его фигуру, затянутую в темный костюм, я замечаю издалека и тут же вскакиваю на ноги, прижимая к груди рюкзачок. Барханов выделяется на фоне остальных. Другой уровень, другая лига. Люди это чувствуют и уступают дорогу.
Он подходит ко мне и останавливается на расстоянии вытянутой руки.
— Ну здравствуй, Лера, — смотрит на меня сверху вниз.
— Привет, — я заискивающе улыбаюсь, но отклика не получаю, — я вот гуляю…
— Ясно, — кивает и отходит к периллам. Я иду следом, встаю рядом, тоже опираюсь на парапет, потому что ноги чертовски сильно дрожат. Я рада, что нахожусь именно здесь, среди людей, потому что встречу наедине точно бы не выдержала.
С минуту мы молчим, рассматривая серую гладь городской реки. Потом я набираюсь смелости и шепчу:
— Прости меня, пожалуйста.
Вскинув брови Демид оборачивается ко мне, и я понимаю, что простыми извинениями мне не отделаться.
* * *— Что мне сделать, чтобы ты перестал на меня так смотреть?
— Прекратить вести себя, как форменная идиотка.
Хлестко. Я аж дергаюсь, и внутри подскакивает протест.
— Попрошу не грубить.
— Даже не думал. Это был ответ на твой вопрос. Итак, поведай мне, зачем ты притащилась на этот вечер. И чего хотела добиться своим появлением. Подробно, чтобы я уловил зерно логики в этом безумии. Если оно, конечно там есть.
Такое чувство, будто я котенок, которого хватают за шкирку и трясут, прежде чем натыкать носом в свежую кучку.
— Я же говорила. Мне хотелось сделать сюрприз. Удивить…
— С этой частью ты справилась. Молодец, — его сарказм царапает изнутри.
— Мне хотелось показать, что я не хуже, чем твоя Вобла. И вообще не хуже, чем все остальные. Что я тоже так могу…
— Не можешь.
Его взгляд прямой как шпала, пробивает насквозь.
— Могу, — капризно топаю ногой.
