В темном камерном пространстве напряжение нарастает как волна. Его взгляд искажен злобой, но я чувствую его внутреннюю одиночество. Он мрачно окидывает глазами унылый уголок изолятора: "Лера, повеселилась?" — шипит он через стены камеры, но мы знаем, что это призыв к сговору....
И тебе лучше не станет. Ты знаешь, сколько девчонок молодых по глупости аборты делают, а потом воют по ночам от содеянного? А сколько из них потом забеременеть не могут? Знаешь?
— А, по-твоему, лучше в двадцать лет стать матерью одиночкой? — голос срывается на крик, — и растить ребенка без мужика?
— Не надо мерить все в этой жизни наличием или отсутствием мужика! Если бы я так делала, то сначала бы Алиску смыла в унитаз, а потом и тебя!
Да, мама никогда не была замужем. Они с отцом сходились, расходились и в итоге разбежались окончательно.
— Это совсем другое.
— Нет. Не другое.
— Мама! Я еще учусь. Третий курс всего! — я на грани.
— Хочешь сказать, что еще маленькая, чтобы иметь своих детей? Что еще не нагулялась? Так, об этом надо было раньше думать. До того, как рогатку начала раздвигать, не заботясь о последствиях. Все, Лерочка, детство закончилось. Пора становиться взрослой и отвечать за свои поступки.
— Да не хочу я! Не хочу! — срываюсь истерику, — и не буду! У меня вся жизнь впереди.
Сейчас сдохну. Мне так больно, что сердце едва бьется.
— А никто тебя жизни лишать и не собирается. Это не конец света.
— У меня институт!
— Возьмешь академ, — спокойно отвечает она, — родишь, потом вернешься и доучишься. Или перейдешь на заочный.
Я как представлю, что все в универе узнают о том, как закончился мой роман — разрывом и одиноким материнством — так хочется сдохнуть еще сильнее. Это позор на всю жизнь. Все будут обсуждать, тыкать в меня пальцами, злорадствовать.
— И кавалера твоего надо подключать. Раз заделал — пусть тоже отдувается.
Вот тут меня накрывает по полной. Я вою в голос и сползаю по стенке на пол.
Какое подключить? О чем она вообще?!
— Лер, не ты первая. Не ты последняя… Что так убиваться?
— Мам, да у нее мужик богатый был. На шикарной тачке. С часами дороже, чем наша квартира!"
"— Почему я об этом не знаю?
Я продолжаю реветь, так что Алиска отдувается за двоих:
— Это был ее секрет, и я не могла его выдать.
— Ну что, я могу сказать, девочки. Молодцы. Досекретничались.
Сестра виновато втягивает голову в плечи. Мама тяжело вздыхает, смотрит куда-то в стену и качает головой.
— Насколько богатый?
— О-о-чень, — рыдаю я.
— Мажорчик или взрослый?
— Взрослый, — Алиса отвечает за меня.
Снова тишина и мои рыдания.
