В темном камерном пространстве напряжение нарастает как волна. Его взгляд искажен злобой, но я чувствую его внутреннюю одиночество. Он мрачно окидывает глазами унылый уголок изолятора: "Лера, повеселилась?" — шипит он через стены камеры, но мы знаем, что это призыв к сговору....
Это кого так ласково? Представился посиневший забулдыга замерзшей с соплей под сизым носом.
Переворачиваю лист и читаю, что написано с другой стороны. Дважды читаю. Потому что первого раза не доходит, не укладывается в голове.
«Спасибо. За то что увез из клуба. Деньги за такси возвращаю. С процентами, как обещала. Ни в чем себе не отказывай».
Вот сучка!
Эта рыжая зараза вспомнила, где мы встретились в первый раз и специально приперлась, чтобы оставить мне послание? Очень живо представил, как она, высунув от усердия язык, запихивает конверт под мои дворники, а потом довольно ухмыляется и сбегает.
Охренеть. Она вообще с головой не дружит?
Тут до меня доходит, что Замороженный это никто иной, как я. И тут же закипаю, едва пар из ушей не валит. Аж с места вскакиваю. У меня внутри стягивается такая тугая пружина, что еще миг и рванет.
Выскочка рыжая. Деревня, мать ее!
Сам не знаю зачем открываю приложение такси и проверяю, сколько списалось за ее поездку. На три рубля меньше, чем оставила она.
Я понимаю, что бестолочь просто стебется, в очередной раз показывая отсутствие манер, и что надо просто отвернуться и забыть… понимаю, но не делаю этого. Все внутри полыхает и требует устроить ей такой разнос, чтобы в голове ее раз и навсегда прояснилось, где ее место и кто есть кто в этой жизни.
Поэтому я вылетаю из кабинета, спускаюсь вниз и врываюсь в комнату охраны. При моем появлении вечерний охранник подскакивает и вытягивается по струнке:
— Демид Сергеевич? Что…
— Проверить кое‑что надо, — я хватаю стул, усаживаюсь ближе к камерам и жестом приказываю ему сесть рядом.
Парень тут же впрягается:
— Временной промежуток?
— До часа дня.
— Кого мы ищем?
Хочется сказать «рыжее недоразумение», но сдерживаюсь. Пусть сам работает.
Одна из камер установлена так, что обзор упирается прямо в мою машину. Охранник ускоряет запись, пролистывая вперед, и я наблюдаю как люди на экране торопливо пробегают мимо.
…А потом подъезжает велосипед.
— Вот! — склоняюсь ближе к экрану, жадно всматриваюсь, боясь пропустит любую мелочь.
Рыжая в кислотно‑розовых леггинсах, белых кроссовках на высокой платформе и в голубой футболке. На голове кепка, козырьком назад. Волосы в этот раз заплетены в две тугие косы. Все так же нелепо и безвкусно.
Я наблюдаю за тем, как она ставит свой велосипед на подножку, воровато оглядывается, а потом достает из заднего кармана несчастный конверт.
