В темном камерном пространстве напряжение нарастает как волна. Его взгляд искажен злобой, но я чувствую его внутреннюю одиночество. Он мрачно окидывает глазами унылый уголок изолятора: "Лера, повеселилась?" — шипит он через стены камеры, но мы знаем, что это призыв к сговору....
Бросаюсь куда‑то в сторону, хотя знаю, что в западне. На окнах решетки, дверь закрыта, мне не выбраться."
"Он ловит меня за долю секунды, отшвыривает лицом к стене, тут же наваливаясь сверху, прижимая к шершавой поверхности.
— Зараза, — мужские пальцы впиваются в мои волосы, — ты мне весь мозг уже вытрахала.
— Я еще даже не начинала, — шиплю, пытаясь вырваться, но кулак на волосах сжимается сильнее, вынуждая запрокинуть голову, до хруста в шейных позвонках.
Его горячее хриплое дыхание на моей коже, и толпы злых мурашек, вверх по шее, теряясь где‑то на затылке.
— Ты с ума сошел? — пытаюсь его оттолкнуть, высвободиться, но Дем продолжает давить.
— В чем дело, Ёжик? Все как ты любишь. Не скучно, с огоньком. — Слова пропитаны ядовитой иронией. — Или это слишком для тебя?
— Не называй меня! — Я несуразно хватаю ртом воздух, в голове дурман.
Наглая рука тем временем пробирается между моих бедер, прикасается жестко, требовательно, без намека на нежность. Она мне и не нужна. В крови дикий коктейль из бешенства и желания обладать этим мужчиной. Получить его здесь и сейчас, раствориться в этом безумии. Низ живота полыхает. Горячо, мокро, сводит от нетерпения. Когда пальцы погружаются внутрь, не могу сдержать надрывный стон, прогибаюсь навстречу, трусь ягодицами о его пах, заводясь от ощущения грубой ткани на нежной коже, и того как сквозь нее угадывается крепкий член.
Демид рычит во весь голос, теряя свой хваленый контроль, свою чертову выдержку, которой он так гордится. Я слышу, как звякает пряжка и шуршит молния на его брюках. Знаю, что сейчас будет, но все равно оказываюсь не готова, когда одним резким движением полностью погружается в мое тело. С губ срывается уже не стон. Крик. Похотливый, отчаянный, злой.
— Заткнись, — одной рукой зажимает мне рот, второй сильнее натягивает волосы, вынуждая еще больше прогнуться, принять полностью, без остатка.
Мне остается только мычать и хвататься за стену, скрести ее ногтями, пока он словно одержимый вколачивается в мое тело. Трахает, грубо и несдержанно, а я как ненормальная молюсь, чтобы не останавливался. Чтобы еще глубже, сильнее, злее.
Каждый толчок все больше разжигает пожар в крови, будит лютый голод, который кроме него никто и никогда не сможет удовлетворить. Я задыхаюсь, чувствуя его движения внутри.
