В заброшенном доме у зеркала начинается серия кровавых приключений. Он вынужден бежать от преследователей, каждый шаг которого становится новой угрозой жизни. С каждой страницей открывается сложная схема заговора и его соблазнительный мрак.
Опомнившись, выхватил из кармана амулет и поскорее надел ей на шею. Оторвал от рубашки клочок ткани и приложил к ее носу. Лети и плакала, и смеялась.
– К чему мне этот лоскуток? Вот тебя действительно надо перевязать, Нис!
Только теперь я вспомнил о ранах.
– Ничего, уже заживают.
Так и было: раны ныли гораздо меньше и перестали кровить.
– Надо уходить, Лети. Перевяжем позже, на станции. Не хочу терять ни минуты.
Она порывисто кивнула. Мы обнялись и побрели между надгробий туда, где вилась по холмам ниточка тракта.
Знаю, это глупо, но я мысленно поблагодарил мертвых воинов, пришедших нам на помощь. Спите спокойно.
– Амер ведь мертв? – спросила Лети спустя какое-то время. – И… барон?
– Они мертвы, Лети. Тебе больше нечего опасаться.
Насчет Чарльза Ви’Рема я был уверен, но Амер… Жаль, я не проверил дыхание, когда уходил. А зная, как легко восстанавливаются такие, как мы… Будем надеяться, ему хватит ума больше не соваться к Летиции!
– Все позади, Лети.
– А потом мы все-таки сходим на ярмарку? Теперь ведь можно?
– Конечно. Теперь нам все можно.
«А когда я смогу добраться до ювелирной лавки, первым делом куплю кольцо для своей будущей жены…»
Вот только последние слова барона мучили и не давали покоя. Хотя какая разница, о чем говорил этот сумасшедший? И все же я не мог выкинуть их из головы.
«Войди в дом ректора. Войди, поднимись в его спальню и спроси себя — имеет ли значение все, во что он когда-то верил?»
Почему эти слова прожигают меня насквозь? Почему от них так больно?
Есть лишь один способ узнать.
Войти в дом ректора.
Глава 36
Летиция
Я плохо помню, как мы добирались до академии: от усталости едва соображала. В районе солнечного сплетения, где раньше бил родник силы, теперь образовалась странная сосущая чернота.
Мы брели по тракту, казалось, целую вечность. Добрались до станции, откуда отправлялись почтовые кареты, далеко за полночь. Пришлось колотить в дверь руками и ногами, кричать во все горло, чтобы нас пустили в общий зал, где коротали ночь другие путники.
Наверное, мы выглядели ужасно – в грязи и в крови. Я раздобыла кувшин с теплой водой, чтобы обмыть раны Ларниса.
