В заброшенном доме у зеркала начинается серия кровавых приключений. Он вынужден бежать от преследователей, каждый шаг которого становится новой угрозой жизни. С каждой страницей открывается сложная схема заговора и его соблазнительный мрак.
Я едва не выбил ее вместе с косяком, влетел в комнату и лишь тогда огляделся.
Пусто. Кровать заправлена. На столе несколько исписанных листов, перья, чернильница. Шкатулка.
Я ничего не понимал. Барон, видно, окончательно двинулся рассудком. Его слова о доме ректора оказались лишь бредом сумасшедшего. Надо поскорее возвращаться к Лети! Моя глупая девочка совсем себя не бережет! Больше ни на шаг от ее постели, пока она не придет в себя.
Нужно идти. Но ноги сами собой понесли меня вперед, к столу. Я взял перо, покрутил.
И перед глазами внезапно возникла яркая картинка из прошлого. Я видел свои руки, свои пальцы, испачканные чернилами. Я торопливо писал. Я всегда, когда спешу записать мысль, становлюсь неаккуратен. Может, стоит переходить на карандаши, как Бран?
Я моргнул. Бран? Кто это? Но не стал задумываться, чтобы не спугнуть видение.
На бумагу ложились ровные строчки. Если приглядеться, я даже могу прочитать написанное.
«…только истинная любовь. Откликнется на зов лишь та, кто по доброй воле, искренне и всем сердцем согласна оставить в прошлом прежнюю жизнь.
Я мысленно перевернул стопку листов и прочитал название: «Вампиры. Происхождение. Мифы и реальность. Традиции и обряды»."
"Я писал книгу о вампирах? Отрывок текста, который я увидел, рассказывал о каком-то обряде, но я не представлял, как он начинался и чем должен закончиться. Голова шла кругом. Запах, которым был напитан дом, скрип половиц, знакомый до последней протяжной нотки, будоражили душу.
Надо идти. Лети ждет меня.
А руки сами протянулись к шкатулке, инкрустированной разноцветными стеклышками. Внутри лежал пожелтевший от времени лист бумаги, потертый на сгибах. Я развернул его и пробежал глазами. Каждая строчка била под дых, так что я дышать мог с трудом. Но почему чужая история меня так взволновала?
Имею ли я право рыться в вещах ректора? Однако я все медлил и не опускал крышку. Погладил белокурый локон, перевязанный голубой атласной лентой.
Сердце скручивалось в узел, заходилось от боли. Но я все смотрел и смотрел и никак не мог отвести взгляд.
– Мелли… – прошептали мои губы.
«От Амелии Кристалл, – было выгравировано на второй половинке медальона.
