Автор
В Марья Коваленко "Заберу твою жену", читатель окунется в сатанистическую атмосферу, где насилие и подлость охватывают каждую страницу. Главный герой обещает вырвать беременность против воли жены, ставя ее и ребенка на грань смерти ради своих мрачных планов.
- Иди ты... – Дергаюсь, пытаясь вырваться.
- Я пойду. – Мерзавец снова тянет на себя. – Но вернусь. – Склоняется к губам и... нет, не целует. Прикасается ко мне без напора, бережно, как к иконе.
Глава 28
Глава 28
Герман
Я никогда не был фанатом поцелуев. Они для меня лишь часть обязательной программы перед акробатикой в кровати. Но с этой девчонкой конкретно сносит крышу.
Хочу всего и сразу.
Похер на место.
Плевать на то, что впереди арест, и нужно успеть сделать кучу дел.
Меня ведет так же сильно, как во время нашего первого поцелуя. Снова возбуждаюсь до полной отключки извилин. Охреневаю от ее запаха, нежности и страха. А дальше выживаю на морально-волевых.
Только благодаря им я не нагибаю Катю у ближайшей стены. Лишь каким-то чудом умудряюсь выпустить ее из объятий и не взвыть от адской боли в паху.
Внешне оба вроде бы целы.
Катя больше не дерется и не пытается послать нахер. Хлопая ресницами, она смотрит на меня как на призрака. А я сам... в шаге разоблачения по собственному желанию.
Дико хочется признаться, кто я такой, и махнуть рукой на задуманную аферу.
В обдолбанном желанием мозгу даже рождаются связные фразы: «Я Герман. Я выжил. Давай свалим отсюда и заберем нашего сына».
В целом все правильно. Сердце гулкими ударами о ребра голосует: «За!» Член одобрительно дергается и адской болью в яйцах подстегивает ускориться с официальной частью.
Не знаю, как получается сдержаться.
- Я уже сказала, что не собираюсь больше с тобой спать. - Тяжело дыша, Катя вытирает губы.
- Ты передумаешь. – Засовываю руки в карманы.
- Заставишь? - Вздергивает подбородок. – Или договоришься с мужем, чтобы он заставил?
- Я предпочитаю решать такие дела добровольно. По обоюдному согласию. – Улыбаюсь, как идиот. Никогда бы не подумал, что мне может нравиться спор с женщиной.
- Тогда тебе точно ничего не светит.
В тусклом свете замечаю, как по щекам Кати разливается румянец.
- Даю тебе пять дней... – Задумываюсь. – Нет, три! И ты сама пойдешь ко мне в объятия.
С тремя днями я, конечно, рискую. Неизвестно, какое задание Мансуров дал своим ручным следователям. Если они решат пугать основательно, я могут мариноваться в изоляторе и две недели.
Впрочем, теперь у меня есть мотивация освободиться быстрее.
- Скорее рак на горе свистнет! - Выставив вперед руки, Катя гордо протискивается мимо меня на выход.
- А он уже свистит, - шепчу ей в затылок. – Слышишь?
Как по заказу, в этот момент строители начинают долбить стены из всех орудий.
