Автор
В Марья Коваленко "Заберу твою жену", читатель окунется в сатанистическую атмосферу, где насилие и подлость охватывают каждую страницу. Главный герой обещает вырвать беременность против воли жены, ставя ее и ребенка на грань смерти ради своих мрачных планов.
- Здесь никакой список не поможет. Нужно вызвать врача. А еще лучше отвезти его в больницу.
Пытаюсь заметить хоть одно движение, любое шевеление... их нет. Глеб не двигается. Он словно спит. Лицом вниз рядом с одной из кровавых клякс.
- Я уже позвонил своему доктору, - раздраженно рыкает Миша. – Тот сказал, что пока занят. Приедет к обеду. До этого времени пациент на тебе.
Он даже не спрашивает. Тупо ставит меня перед фактом, будто забота о его жертвах – часть семейных обязанностей.
- Умоляю, вызови другого врача. У тебя ведь их целая коллекция. – Хватаюсь за руку мужа, как за спасательный круг. – Это ведь несложно! Пожалуйста. Заклинаю.
- Милая, что непонятного в словах «приедет к обеду»? Ты русский язык забыла? Попросить мелкого, чтобы на английский тебе перевел?
Мансуров брезгливо стряхивает с себя мои ладони.
- Я сама не справлюсь. У меня нет никаких навыков. Я даже не медсестра.
- Хм... Своего драгоценного охранника ты как-то выходила. Не плакалась мне, что не умеешь. Пришла и перевязала. – Миша разворачивается и, уходя, бросает через плечо: - Ну или забудь. От худшего я его уже спас. Пусть валяется до приезда доктора. Все равно этот орел теперь мне должен.
О том что эти часы могут оказаться критическими, он, похоже, и не задумывается. Великому «спасителю» достаточно того, что он уже сделал.
- Я подготовлю список... – через силу выталкиваю из себя обещание и делаю первый шаг к распростертому на полу телу.
***"
"Садовник с пакетом из аптеки возвращается через пятнадцать минут. К этому времени охранники помогают мне перенести Аристархова в гостевую комнату и уложить на кровать.
Как только безопасники уходят, я прошу горничную помочь раздеть Глеба.
Обычно Надежда игнорирует мои просьбы – притворяется глухой или смеется в лицо. Однако сегодня она даже не пытается спорить.
Сама приносит ножницы и, вздыхая: «Какой молодой! Какой красивый!», умело распарывает по швам брюки и рубашку. А затем мы в четыре руки избавляем Германа от одежды.
До этого момента я боялась, что не смогу и прикоснуться к нему. Однако на практике все намного проще. Голова отключается, а руки делают. Тянут в стороны испачканные кровью лохмотья. Бережно поворачивают Глеба то на бок, то снова на спину. Аккуратно, чтобы не причинить боль, подкладывают под голову подушку и приглаживают непокорные волосы.
- Капитально над ним поработали... – Надежда прикусывает нижнюю губу и скользит взглядом по сильному мужскому телу.
- Даже Вадиму и Петру досталось меньше.
