Элли Рэйт, дочь одного из тех, кто всегда задерживается на краю возможностей, живет жизнь ожиданий и несбывшихся надежд. Ее жизнь полна рисками и сюрпризами, как в том сказке, которую мама читала ей, когда Элли только начинала понимать мир. Но улыбка Элли заключается в том, что несмотря на все трудности, она готова шагнуть через эти кирпичи, чтобы найти свое место в мире....
Женщина, судя по всему, жена старосты, стояла за спиной мужа, почему-то не садясь за стол. Не удивлюсь, если ела она после всех уже остывшее. Впрочем, меня это никак не касалось. А вот надувшийся пузырем при виде меня староста, который начал «величественно» подниматься, касался.
-- Ты совсем, что ль, ополоумела, девка?! – рявкнул Кловис, бросив ложку в миску так, что каша брызнула в стороны. Он начал вставать из-за стола, широко опираясь грязными ладонями о столешницу.
-- Хайло поганое закрой. Нет у тебя власти надо мной, – спокойно и равнодушно ответила я.
Подготовленную речь я произнесла ровно и спокойно, хотя и достаточно громким голосом. Кловис, так и не поднявшийся до конца, застыл нелепым крабом растопыренный за собственным столом.
-- Тошно, што ополоумела девка! – из-за беззубости слово «точно» прозвучало как «тошно». – Ой, обломает тя жись, девка, ой, обломает!
Мой жених, как ни странно, все это время сидел, уткнувшись похмельным взглядом в плошку с кашей, и в разговор наш не вмешивался. Зато староста, наконец-то оживший, снова уселся на лавку и сварливо спросил:
-- А долги по налогам ктось платить будет? Цельных три серебряных казне задолжала, а командовает тута, как путняя! – кажется, он уже начал приходить в себя после моей небольшой речи.
Дай Бог здоровья мэтру Барди, потому что ответ у меня уже был готов:
-- Долги-и-и-?! Ты, Кловис, не за дуру ли меня держишь? Ты сам у законника палец свой приложил, подтверждая, что нет за домом никаких задолженностей. Или мне тебе три серебряных отдать сейчас, да потом к градоначальнику идти на воровство жаловаться? Так я это быстро спроворю, только вот свидетелей кликну, как отдавать стану.
Воцарилась пауза, прерываемая растерянным сопением Кловиса. И тут наконец-то подал голос мой «жених»:
-- Пошто мне, батька, такая баба бешена… В своем доме ни почтения, ни спокою…
-- Так что, Кловис, кликать свидетелей? Аль ты все понял? – я взглядом «добивала» старосту, желая услышать однозначный ответ.
