Автор
Темные глаза Ивана сверкали злобой, когда он говорил о том, что не может взять ее с собой. Она чувствовала на себе его холодный взгляд, словно камень на нежную рану. Никаких утешений или объяснений — лишь твердые слова об отсутствии места в их семье. В душевной ране оставалась только темнота и невыносимая тоска....
— Видишь ли, все несколько не так… — сказал мужчина и застыл, словно боясь поведать мне остальную правду.
— Рома, не молчи… — попросила я, разворачиваясь к старому другу.
— И тут я не сказал тебе всей правды, систер. Я плохой брат. Прости…
— Рома, я тебя ударю чем-нибудь тяжелым! Говори, — приказала я, не в силах больше сдерживаться.
— Тут все спланировал папа. Тебе нужно было приехать в Москву, поселиться в нашем доме, а дальше… — Что было дальше, я не узнала, так как открылась дверь, соединяющая мою комнату и дочкину.
— Наталья Захаровна, простите, что беспокою, но Ириша, кажется, заболела, — взволнованно сообщила Луиза.
— Что случилось? — тут же подскочила я в кресле и кинулась в комнату малышки.
— Она вся горит, — дрожащим голосом сказала девушка.
Я уже и сама поняла, что у моей крохи температура. Дочка лежала на боку, прижав к себе любимого Тики. Глазки прикрыты, на лбу испарина, личико красное, лоб горит огнем.
— Ма, — протянула она, почувствовав мое присутствие."
"— Я сейчас же вызову семейного врача, — проговорил Рома за моей спиной.
Я кинулась в свою комнату, каким-то чудом нашла нужный ящик. Достала детский Панадол, градусник и опять понеслась к малышке.
— Иришек, давай температуру измерим, — мягко проговорила я, ложась рядом с крохой и обнимая ее за плечи.
Конечно, что и требовалось доказать, градусник показал тридцать восемь и пять.
Так надо успокоиться.
— Солнышко, открой ротик. Мы сейчас выпьем вкусный сиропчик с твоей любимой клубничкой.
— Оошо, — посмотрела на меня кроха осоловелыми глазками. — Айко, — пожаловалась она.
— Знаю, что жарко. Но давай сиропчик выпьем. И тебе станет полегче, — пообещала я, раздевая кроху до плавочек.
Сколько раз Иришка болела, я всегда переживала, когда у дочки поднималась температура. Почему-то я сильно боялась последствий этого. Как сказала бабуля, нельзя чтобы температура поднималась до тридцати девяти градусов.
— Наталья Захаровна, простите, наверное, я недоглядела, — испуганно прошептала Луиза.
— Не говори ерунды, — тихо произнесла я, случайно переходя на ты. — Дети болеют. И это не зависит от взрослых. Может, перепад температур сказался или еще что. Новые эмоции, новые знакомства, новые бактерии, в конце концов. Нужно время для акклиматизации. Не стоит себя винить.
