Автор
В Веронике играет острый зигзаг между желанием подстроиться и выжить на работе и решением взяться за свое, забыв о предыдущих обещаниях. Каждая страница переполняется драмой и надеждой, вдохновляя читателей к самореализации.
Артур Барханов стоит возле воды с улыбкой умалишенного крошит булочку лебедям. Вся бы моя деловая репутация рассыпалась словно карточный домик, но мне было плевать. Я испытывал какой-то странное ощущение, очень похожее на счастье. Обычное, человеческое, без мишуры и понтов, без стремления всех обогнать, нагнуть и выйти победителем.
Просто пруд. Лебеди. Булка. И девушка, от которой я без ума.
Лучший день в моей жизни.
Наглые птицы совсем привыкли к людям поэтому без страха подплывали к кромке воды и требовательно били крыльями, выхватывая подношения прямо из рук.
— Ах, ты…— я отдернул руку, в последний момент проглотив крепкое словцо, едва не сорвавшееся с губ.
Вероника сразу всполошилась и бросилась меня спасать.
— Тебе больно? — в глазах неподдельная тревога.
— Нет, — пожал плечами, — просто не ожидал, что меня попытаются съесть.
— Покажи! — она подступает еще ближе.
Опасно близко. Так что я могу рассмотреть едва различимые веснушки у нее на щеках.
— Да, все хорошо, — беспечно отмахиваюсь я и старательно отвожу взгляд, чтобы она не поняла, что творится у меня внутри.
— Дай руку! — требует Вероника и, не дожидаясь ответа, хватает мою конечность.
Мне едва удается сдержать дрожь, когда мягкие теплые пальцы прикасаются к моей ладони. Водят по коже, едва уловимо поглаживая.
— Все в порядке, — выдает на полном серьезе, будто действительно ожидала увидеть рваную рану, из которой торчат обломки кости, — все хорошо.
И снова проводит по ладони.
Невесомые прикосновения — как удар ниже пояса. Даже перестаю дышать, ошеломленный своей собственной реакцией. Вероника тоже замирает и медленно поднимает на меня взгляд. В нем плещется растерянность, приправленная чем-то жгучим, пьянящим. Девушка шумно вздыхает, неосознанно опускает взгляд на мои губы и краснеет, а у меня сердце спотыкается, сбивается с привычного уверенного ритма.
Разве можно так смотреть. Невинный взгляд откровеннее самого явного флирта, жарче объятий, желаннее прикосновения.
— Прости, — она отпускает мою руку и делает шаг назад, нервно поправляя прядь, выбившуюся из пучка.
Я не понимаю, за что она просит прощения, но задыхаюсь от осознания того, что не только меня плющит. Вероника совсем не умеет играть, все ее чувства, как на ладони. Я вижу, что ее тянет ко мне. Чувствую.
