Автор
В Веронике играет острый зигзаг между желанием подстроиться и выжить на работе и решением взяться за свое, забыв о предыдущих обещаниях. Каждая страница переполняется драмой и надеждой, вдохновляя читателей к самореализации.
Протягиваю руку и сам бережно убираю прядь в сторону, пропуская шелковистые волосы между пальцев. Она прикрывает глаза, закусывает пухлые губы и вздыхает. Отрывисто. Сладко. Будто ждет чего-то.
От этого жеста у меня перегорают предохранители. Притягиваю ее к себе, зарываясь пятерней в волосы и целую. Вероника сначала замирает, а потом неуверенно подается вперед. Ее губы настолько мягкие, вкусные, что хочется выпить их до дна. Я ловлю ее стон. Едва уловимый, такой нежный и доверчивый, что в голове проясняется.
Что я делаю???"
"Кое-как отстраняюсь.
Наверное, это старость.
***
— Ты чего какой? — Демид смотрел на меня поверх стакана с виски. Взгляд пристальный, как всегда немного снисходительный, будто видит насквозь, потрошит все потайные закоулки, вытаскивая на поверхность страшные тайны.
— Какой?
— Хрен знает какой. Странный.
— Влюбился, наверное, — Кирилл, как всегда, ляпнул первое, что пришло в голову. Но в этот раз он угадал. Стопроцентное попадание в цель. Две недели знакомства с Вероникой, всего несколько встреч, пара поцелуев, а я уже на самом дне.
— Влюбился, — покорно признаюсь братьям.
Кирилл как раз в этот момент отхлебнул из стакана, услышав мой ответ, замер, подавился и устроил самый настоящий фонтан. Придурок.
— Встретил очередную Мисс идеальная задница? Или Большие Сиськи?
— Нет там больших сисек, — я пожал плечами, — маленькие, аккуратные.
— Внезапно, — хмыкает Мелкий. — Решил сменить формат?
Он не понимает, что я говорю о серьезных чувствах. Думает, что, как всегда, подцепил одноразовую куклу для быстрых отношений. Демид проницательнее. Наблюдает за мной, чуть склонив голову на бок, ловит каждый жест. У него чутье как у гончей, не проведешь.
— Насколько серьезно? — наконец спрашивает, когда Кир перестает сыпать плоскими шуточками, относительно моих предпочтений.
— Серьезнее не бывает.
— Та самая?
Отец всегда говорил, что женщин в мире много, вплоть до того момента, как встретишь «Ту самую», после которой не хочется ни на кого смотреть. Он говорил, что почувствуешь ее сразу. Кольнет больно за грудиной, так сильно, что покажется, будто еще миг — и сердце встанет.
Я раньше смеялся над этими словами, не верил. А с Вероникой действительно кольнуло. Пронзило насквозь, без шанса на помилование.
