Автор
В Веронике играет острый зигзаг между желанием подстроиться и выжить на работе и решением взяться за свое, забыв о предыдущих обещаниях. Каждая страница переполняется драмой и надеждой, вдохновляя читателей к самореализации.
Видя это, Артур сделал порывистый резкий шаг в нашу сторону, но остановился. Сжал кулаки и тяжело дыша отступил обратно.
— У нас с Вероникой все серьезно! Я сделал ей предложение, и она согласилась.
Что??? Нет! Не было никаких предложений. И согласий тем более!
Я дёрнулась, едва сдерживаясь, чтобы не оттолкнуть его, не ударить по лицу за такую клевету, но Кир лишь сильнее к себе прижал. При этом на его губах расцветала довольная улыбка.
— Даже так, — удивился Артур, окончательно взяв себя в руки. Я затравленным зверем наблюдала за тем, как он прохаживается по комнате, заправив руки в карманы джинсов, и со скучающим видом разглядывая всякие штучки на полках, — Хм, на мое предложение, помнится, она тоже согласилась.
— Мы просто никак не могли найти удобный момент, чтобы подойти к тебе и во всем признаться.
Артур, неужели ты не видишь, что все это бред, показуха. Или не хочешь не видеть? Все, что нужно, разглядел еще в тот момент, как переступил порог комнаты?
— Ну что ж, — он развернулся к нам, и в его глазах не было ничего, кроме черной бездны, — совет вам да любовь.
— Арт, я же говорил…— начал было Демид, все это время молча стоявший в дверном проеме.
— Ну что ты хмурый такой, — с усмешкой обратился к нему любимый мужчина, для которого я только что превратилась в конченую дрянь, — поздравить их надо. Нашли друг друга в нашем непростом мире. Это дорого стоит.
Он отступил. Отказался от меня. Вот так просто. Быстро. Без лишних слов. А на что я рассчитывала? Артур Барханов не из тех, кто будет убиваться по какой-то приблудной дурочке.
У меня внутри все рушилось, распадалось на осколки.
— Предлагаешь пожелать им счастья? — зло спросил Демид.
— Конечно. Счастья, здоровья, детей побольше, — он не сдержался, выплюнул ядовито последние слова и снова посмотрел на меня.
Взгляд пустой, без единой эмоции.
— Артур, — прошелестела едва слышно, тут же почувствовав, как Кирилл крепче сжимает меня в ядовитых объятиях, пресекая любые попытки сказать лишнее.
— Что? — не голос, а рычание дикого зверя. Все-таки сорвался. Я отчетливо услышала, как он от досады скрипнул зубами.
— Ничего, — я опустила взгляд, не в силах видеть на его лице пренебрежение, отвращение, приправленной лютой ненавистью.
