Божечки, Бармаглотина, ты правда собираешься трахнуть вот ЭТО?
Мой телефон на столе моргает входящим сообщением — и я, даже еще не сняв блокировку, знаю от кого оно."
"Бармаглотище: «Ты во мне дыру протрешь, Зая. Что такое — хуевая компания?»
Я мысленно желаю ему гореть в аду и с силой грохаю телефоном об стол.
Андрей, конечно же, не может этого не заметить.
Пока я снова пытаюсь хотя бы сделать вид, что контролирую ситуацию, он зовет официанта немного нервным взмахом руки. Мы еще даже не притронулись к десерту, но у меня хватает ума помалкивать.
Март расплачивается за ужин, и я первой встаю из-за стола.
Запрещаю себе оглядываться.
С огромным трудом, но все же сдерживаю обещание.
Нужно сказать Андрею.
Нужно…
— Ты трахалась с ним, Лисица? — вдруг в лоб спрашивает он.
И хоть я морально весь вечер готовилась к тому, чтобы сказать ему правду, его вопрос застает меня врасплох.
Настолько, что я не сразу понимаю, что стою в туфлях и легком пальто на десятиградусном морозе.
Глава сорок девятая: Сумасшедшая
— Что? — не сразу понимаю я.
Нет, это точно не попытка уйти от ответа. Я уже настроилась сказать ему правду и в любом случае сделаю это в ближайшие минуты, просто мне хочется понять — откуда?.. Как в его голове вообще появилась эта мысль? Конце концов, я не делала ничего такого. И все мои взгляды можно было бы легко объяснить обычным женским участием, потому что вроде как я в курсе, что Миллер женат и вот эти «посиделки» — это точно не по работе.
Вместо ответа Андрей хватает меня за плечи и встряхивает несколько раз.
Я непроизвольно вскрикиваю, потому что, даже если я заслужила, это все равно слишком грубо.
Он лишь через пару секунд понимает, что его занесло: разжимает пальцы и делает шаг назад, к машине. Проводит рукой по волосам, нервно смеется, а потом снова иронично ухмыляется.
Я тоже отхожу, увеличивая расстояние между нами до более комфортного мне.
— Обычно, Алиса, если телку обвиняют в том, что она ебалась с мужиком, с которым она ебаться в принципе не могла, она инстинктивно скажет «Нет», а не — «Что?»
— Этому тоже учат в архитектурном? — не могу удержаться от сарказма.
Я всегда так защищаюсь.
А еще меня странно раздражает внезапно прорезавшийся в его речи мат.
Не знаю почему. Когда ругается Бармаглот — обычно вообще через слово — это как-то само собой разумеется, привычно и понятно. А иногда еще и будоражит до приятных спазмов в животе.
Но Андрею все это очень не идет.
— Я видел вас, — неожиданно вскрывает карты Март.
Сбивчиво, явно стыдясь, рассказывает, как за мной следил.
Зачем-то киваю.
— В жопу засунь свои кивки, — злится Март.
Снова пытается подойти ко мне, но в этот момент между нами очень вовремя проходит молодая парочка, и это немного остужает его пыл.
Мы оба выдерживаем паузу.