Гости за столом — много, человек пятнадцать вместе с моими родителями.
Я сразу замечаю Бармаглота, потому что только он мог приехать за город — в белом. Даже если это толстовка с логотипом модного бренда. Вот же мужик реально не заморачивается ни в чем — аромат ношу, как хочу, одеваюсь, как понравится, и плевать, что это вещи из категории «мальчики чуть старше двадцати». На нем толстовка сидит так, словно сшита на заказ лично для него.
Замечаю, что прикусываю большой палец, когда провожу взглядом по шее Бармаглота до того места, где из-за расстегнутой молнии на груди выглядывает чернильный контур татуировки.
И Мила, сидящая так близко к нему, что изредка кладет голову на плечо.
А я никогда так не делаю, потому что это — телячьи нежности.
А еще она иногда трогает его за колено.
Как я, когда даю понять, что хочу закончить все дела где бы мы ни были, и поехать домой.
Ненавижу ее.
Лицемерная… жена Марка Игоревича Миллера.
А я — просто тень за занавеской.
В конце концов, у меня сдают нервы.
Голова превращается в рассадник злых мыслей.
Мне это ее счастливое лицо — как соль в открытую рану.
Я задираю кофту вместе с лифчиком, делаю откровенное селфи с грудью «в полный рост» и отправляю Бармаглоту с припиской: «Если она еще раз вас тронет — хрен вы тронете это!»
Знаю, что дрянь.
Но изнутри меня раздирают абсолютно непонятные звериные чувства. Как будто кто-то покушается на то, что принадлежит мне по праву. Даже если это ее ФИО вписано в свидетельство о браке.
Внимательно наблюдаю из-за занавески за его реакцией.
Начинаю прикусывать губу до боли и крови, потому что сообщение он должен был получить еще десять минут назад, но до сих пор даже не попытался взять телефон. Он у него вообще с собой? Или в машине? Чтобы я не отвлекала от милой и ненаглядной женушки?!
Но Бармаглот все-таки тянется к заднему карману джинсов, проверяет сообщения.
Снова прячет телефон.
Мимолетно «мажет» взглядом по окну моей комнаты.
Встает, проходит мимо моего отца, хлопает его по плечу и показывает пальцем в сторону дома. Наверное, придумал какое-то вранье, чтобы подняться ко мне.
Я наглухо застегиваю свою кофту, отпираю комнату и укладываюсь на кровать, делая вид, что увлечена книгой.
Глава шестьдесят пятая: Сумасшедшая
Бармаглот не был бы собой, если бы постучал прежде чем войти."
"Я чувствую его присутствие даже не по щелчку двери и не по тяжелым шагам в мою сторону, а по энергетике, которая наполняет комнату, словно ледяная сфера с шипами, от которой хочется увернуться любой ценой.
Он злой.
Я чувствую это настолько сильно, что непроизвольно вздрагиваю от чувства опасности, потому что инстинкт самосохранения подсказывает бросить все и прятаться в шкаф, пока Зверь еще не накинулся на меня.